Заноза для правильного босса - Лана Пиратова

Надо спасти котика!

Глава 24. Я и Валя

Ну, я до последнего надеялся, что девчонка одумается. Признается, попросит прощения…

Но… даже горькая судьба кота ее не заставила сделать это. А ведь я почему-то думал, что не все потеряно в этой избалованной мажорке.

Увы.

Ошибся. Впервые ошибся в человеке.

И даже как-то неприятно, что ли, на душе стало.

Сижу в кабинете и смотрю в окно на дождь. Чувствую, как сдвинулись брови на переносице. И чего я так переживаю? Она мне никто.

Осталось двадцать восемь дней и я ее больше не увижу.

Рубашки, кстати, тоже так и нет.

Ни Лики, ни рубашки.

И почему я не удивлен?

Надеюсь, в квартиру мою она не попала. Спряталась наверняка. Подлая трусиха! Как может девочка не пожалеть котика?!

Хотя, о чем я? Это для нормальной девочки такое невозможно. А тут Лика. Заноза. Негодная вредина и хулиганка. Распущенная девица!

Хруст карандаша в моих руках немного тормозит мое негодование. И чего я так завелся?

К черту ее. С Саркисянами я все решил. Возмещу им стоимость зеркала. И вообще сделал все, чтобы об этом инциденте все забыли.

Но почему же так фигово-то?

Почему я верил, что Лика не такая потерянная для общества?

Я же видел, как губы у нее задрожали, когда я про кота сказал. И взгляд сразу потерянный стал.

Кошусь на дверь. Все еще надеюсь, что она войдет и…

Так. Хватит, Марк! Это девчонка безнадежна. Врунья. Бессердечная врунья.

Встаю и вижу свое отражение в дурацкой рубашке. И еще больше хмурюсь.

Глупая девчонка!

Натягиваю пиджак и выхожу из кабинета.

Когда подъезжаю к дому и паркуюсь, мне уже кажется, как будто что-то не то. Какое-то странное чувство. Не то что тревоги, сам не пойму.

Захожу в подъезд, а там консьержка. Сидит и плачет.

Хм. У нас с ней, конечно, не настолько близкие отношения, но вдруг что-то случилось?

— Добрый вечер, — говорю я.

Она поднимает на меня заплаканный взгляд.

— Здравствуйте, Марк Георгиевич, — и всхлипывает.

— Что случилось?

— Вольдемар мой пропал, — и опять всхлип.

— Вольдемар? Муж ваш? Или сын? В полицию обращались? — я готов помочь ей и уже достаю телефон.

— Обращалась. Они отказали, — вздыхает.

— Что значит «отказали»? Они обязаны принять ваше заявление, — говорю строго.

— Сказали, что погуляет и придет. Эх…

— Возмутительно.

— А он ведь домашний! Он никогда не гулял! Да и не нужно ему этого! Я же его кастрировала!

Смотрю на нее и сглатываю.

— Зачем? — спрашиваю с тревогой в голосе.

— Ну, как же? — пожимает плечами. — Чтобы не гулял да в квартире не метил.

Хмурюсь. Странные, конечно, отношения.

— Я и хвост ему подрезала тогда же. Эх… вот так и ходил мой Вольдемарчик, без хвоста и яиц, — и всхлип.

Бррр.

— А Вольдемар это все же кто? — спрашиваю я.

— Ну, кот мой. Кот же, — вытирает глаза салфеткой и смотрит на меня как на идиота.

Что ж, именно так я себя сейчас и ощущаю.

Ясно.

— Найдется, — кидаю на ходу и иду к лифтам.

Поднимаюсь на мой этаж и открываю дверь в квартиру. И опять что-то не дает мне чувствовать себя комфортно здесь, у себя дома.

Странное ощущение! Не понимаю.

Свет не включаю, но глаза словно режет яркий свет.

Захожу в квартиру и закрываю за собой дверь. И… громко чихаю. Зажмуриваюсь и трясу головой.

— Будьте здоровы! — доносится из глубины квартиры и я резко оборачиваюсь и распахиваю глаза.

Из темноты комнаты на меня смотрят две пары глаз. Одни точно человеческие, а вот вторые… круглые и желтые.

— Апчхи! — я снова чихаю. — Кто здесь?! — спрашиваю строго, вглядываясь в темноту.

— Мы, — ну, этот голос я узнал.

Негодница. Что она тут делает?!

— Кто это «мы»?! — делаю шаг к глазам.

— Я и Валя.

— Валя? — приподнимаю бровь и тянусь к выключателю. — Ты зачем подругу сюда притащила?!

Включаю свет и прямо отшатываюсь. Хватаюсь за дверь и круглыми глазами смотрю на две головы, торчащие из-за дивана. Одна голова принадлежит Лике, а вот вторая… черная кошка! Она недовольно и противно мяукает, потому что Лика не дает ей убежать.

— Ты зачем кошку притащила! — кричу я и закрываю нос и рот ладонью. Чувствую, что начинаю задыхаться.

У меня очень сильная аллергия на кошек!

Я устремляюсь к балкону, чтобы открыть его. Спотыкаюсь, падаю на диван и в этот момент кошка буквально визжит и вырывается из рук девчонки.

Я успеваю закрыть глаза, когда это чудовище оказывается на моем лице. Потом острая боль. Я вскрикиваю и дальше — темнота.

Глава 25. Неожиданный визит

Глава 25. Неожиданный визит

— Марк Георгиевич? Марк Георгиевич? Вы живы?

Сглатываю и морщусь от неприятной сухости во рту. Приоткрываю глаза и первое, что вижу, — склонившуюся над собой Лику.

Она блуждает взглядом по моему лицу. Смотрит взволнованно.

— Ой, живы! — чуть улыбается. — Марк Георгиевич, как вы?

Я пытаюсь приподняться на локтях и осматриваюсь.

— Где я?

— В больнице!

— В больнице?! — смотрю на нее ошарашенно. — Почему в больнице? Как в больнице?

— Я в «скорую» позвонила. И они сказали, что в больницу надо. А у вас правда аллергия на кошек?

— Где она?! — вскакиваю на кровати и кручу головой по сторонам.

— Кто? — изумленно смотрит на меня девчонка.

— Валя. Тьфу, кошка эта! Где она?! — испуганно смотрю на нее, но понимаю, что не чувствую уже симптомов аллергии.

Черт! В последний раз их еще в детстве ощущал и, вот, теперь.

— Оказывается, это не кошка, а кот! — радостно восклицает Лика. — Не Валя, а Вольдемар! Я его хозяйке отдала.

— Неожиданно, — сижу на кровати и потираю затылок.

— Да! — а она воодушевленно продолжает. — Зачем же вы обманули меня, Марк Георгиевич? — и смотрит настороженно.

А я непонимающе смотрю на нее. О чем она?

— Ведь котик не виноват был! — вещает Лика. — И никто его не собирался наказывать! Да и зеркало вы оплатили! Вы…

— Лика, — морщусь недовольно я. — У меня голова начинает уже болеть от тебя, — признаюсь я и это правда.

Ее звонкий и радостный голосок как молоточком пробивает башку.

Смотрю на нее — недовольно поджимает губы.

Заноза.

— А ты как вообще тут оказалась? Кто тебя впустил? — спрашиваю строго.

— Я сказала, что ваша сестра и меня впустили! — улыбается. — Марк Георгиевич! Папе не рассказывайте! Пожалуйста!

— Про что именно, Лика? Я, честно говоря, уже потерялся в твоих проступках, — усмехаюсь.

В этот момент дверь палаты