Чашечка кофе, или Я твой десерт - Екатерина Мордвинцева

— Пожалуйста, — шептала я, и мой голос дрожал. — Пожалуйста…

Он оторвался от моей груди и посмотрел на меня. Его глаза горели, губы были влажными, и он смотрел на меня так, как будто я была чем-то, что он ждал всю жизнь.

— Пожалуйста, что? — спросил он, и в его голосе прозвучала насмешка, смешанная с чем-то более глубоким, более опасным.

Я не могла ответить. Я не знала, что просить. Его? Себя? Освобождения? Наказания? Всего сразу?

Он наклонился и поцеловал меня снова. Мягче на этот раз. Не захват, а обещание. Его язык встретился с моим, и я почувствовала вкус себя на его губах — солёный, острый, пьянящий.

— Я хочу тебя, — сказал он, отрываясь от моих губ. — Всю. Здесь. Сейчас.

Это был не вопрос. Это была констатация факта. Как закон природы.

— Да, — выдохнула я, потому что это было единственное слово, которое имело значение.

* * *

Он подхватил меня под бёдра и одним движением усадил на столешницу.

Холод камня впился в кожу, и я вздрогнула, но в следующую секунду его тело прижалось ко мне, и жар, исходящий от него, заставил забыть о холоде. Его руки сжимали мои бёдра, пальцы впивались в ткань брюк, и я чувствовала, как дрожат его пальцы.

Он тоже терял контроль.

Это осознание ударило в голову, как глоток крепкого вина. Он — железный, непроницаемый, всевидящий — дрожал. От меня. Из-за меня.

— Сними это, — приказал он, дёргая за ткань моих брюк.

Я не заставила себя просить дважды. Мои пальцы дрожали, пуговица не поддавалась, и он, прождав секунду, просто рванул ткань. Пуговицы разлетелись по каменному полу, звякнув, как падающие монеты.

Он стянул с меня брюки вместе с бельём одним резким движением, и я осталась на столешнице абсолютно нагой, только в расстёгнутой блузке, которая сползла с плеч, открывая грудь.

Он отстранился на секунду, чтобы посмотреть на меня.

Я никогда не чувствовала себя такой обнажённой. Не потому, что на мне почти не было одежды. А потому, что он смотрел. Смотрел так, как будто видел меня насквозь — не только тело, но и мысли, страхи, тайные желания, которые я прятала даже от себя.

— Боже, — выдохнул он, и это слово прозвучало как молитва.

Он опустился на колени.

Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле, потому что его пальцы коснулись внутренней стороны моего бедра. Медленно, почти невесомо, они скользили вверх, приближаясь к тому месту, которое уже пульсировало от нетерпения.

— Смотри на меня, — сказал он, и я подчинилась.

Его глаза были чёрными, бездонными, и в них отражалась я — растерянная, возбуждённая, готовая на всё.

Его пальцы достигли цели.

Я вскрикнула, когда он коснулся меня. Я была мокрой — так мокрой, что стыдно было даже себе признаться. Но он не смеялся. Он смотрел, как его пальцы скользят по влажным складкам, как они раздвигают их, открывая то, что я так долго прятала.

— Ты хотела этого, — сказал он, и это было не вопросом. — Хотела с того самого момента, как вошла в этот дом.

Я не могла отрицать. Не могла врать. Не сейчас, когда его пальцы кружили вокруг клитора, дразня, заставляя меня выгибаться навстречу.

— Да, — выдохнула я. — Да. Хотела.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то первобытное. Хищник, который наконец поймал добычу и наслаждается моментом перед последним броском.

Его палец вошёл в меня.

Я застонала, запрокинув голову. Мои руки вцепились в край столешницы, пальцы побелели от напряжения. Он двигался медленно, методично, изучая меня, как карту местности перед наступлением.

— Ещё, — прошептала я.

— Ещё? — переспросил он, и в его голосе прозвучала усмешка.

Второй палец вошёл в меня, растягивая, заполняя. Я закусила губу, чтобы не закричать, но он заметил.

— Не сдерживайся, — сказал он. — Я хочу слышать тебя.

И я перестала сдерживаться.

Мои стоны наполнили кухню, отражаясь от белых стен, смешиваясь с его тяжёлым дыханием. Его пальцы двигались во мне, задавая ритм, который заставлял мои бёдра двигаться навстречу, а клитор пульсировать от каждого прикосновения его большого пальца.

— Пожалуйста, — молила я. — Пожалуйста, не останавливайся.

Он не останавливался. Он ускорялся. Его пальцы входили в меня всё глубже, его большой палец давил на клитор, и я чувствовала, как напряжение растёт внутри, как натягивается тетива, как мир сужается до одной точки — там, где его руки касались меня.

— Смотри на меня, — приказал он, и я подняла голову.

Его глаза были прикованы к моему лицу. Он смотрел, как я теряю контроль, как мои зрачки расширяются, как губы приоткрываются в беззвучном крике. И в его взгляде было торжество. Не жестокое — победное. Торжество охотника, который знает, что добыча его.

— Кончай, — сказал он, и это было не просьбой. Приказом. Который я не могла не выполнить.

Моё тело выгнулось дугой, когда оргазм накрыл меня. Волна за волной, сокращения сжимали его пальцы, а я кричала, не в силах сдержаться. И в этом крике было всё — три года напряжения, месяцы ожидания отпуска, часы дороги, минуты страха и желания.

Он смотрел, как я кончаю, и не отводил взгляда.

Когда последняя волна схлынула, я обессиленно откинулась на столешницу, тяжело дыша. Моё тело было влажным от пота, волосы растрепались, блузка окончательно сползла с плеч.

Я была побеждена. Разобрана на части. И впервые в жизни мне было всё равно.

Он поднялся с колен, и я увидела его лицо. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не могла прочитать. Удовлетворение? Голод? Или что-то более глубокое, более опасное — то, что он сам не мог контролировать?

— Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — сказал он, и его голос был хриплым, почти незнакомым.

Он наклонился, подхватил меня под спину и притянул к себе. Я чувствовала его возбуждение — твёрдое, горячее, прижатое к моему животу. Полотенце, которое всё ещё держалось на его бёдрах, было единственным барьером между нами.

Я потянулась к краю полотенца.

Он перехватил мою руку.

— Не торопись, — сказал он, и в его голосе прозвучала усмешка. — Я ещё не закончил.

Он поцеловал меня, и этот поцелуй был другим. Не захватническим. Глубоким, медленным, как обещание того, что будет дальше. Его язык сплетался с моим, его руки гладили мою спину, спускались ниже, сжимали ягодицы, притягивая меня ближе.

Я чувствовала его возбуждение через ткань полотенца, и это сводило с ума. Я хотела большего. Хотела чувствовать его внутри, хотела, чтобы он заполнил меня, разорвал на части, собрал заново.