Хранитель - Эмми Чендлер

стула над первым винтом, пока не чувствую, что его кончик пробивает стену ванной. Потом перехожу на второй. Когда оба винта вошли в металлическую панель, я начинаю постукивать по ножке стула в точке между ними, чтобы сбить их вместе.

— Эй, — кричит засранец по ту сторону стены. — Какого хера ты там делаешь?

Я в последний раз хорошенько стукнул по ножке стула, и винты вгоняются в неё до упора дерева к стене.

Одра улыбается — теперь она ясно понимает концепцию «бампера», — но малышка всё ещё хмурится, глядя на новое украшение, которое я только что повесил на стену.

— Тайсон! — С другой стороны двери к нам приближаются шаги, и Одра визжит и даёт задний ход, когда дверь начинает открываться. Но затем дверь застревает, и винты, которые я вбил в металлическую стеновую панель, не позволяют ему открыться более чем на полтора дюйма.

— Еб*нуться! — кричит наш сосед, и в щели появляется глаз.

— Если ты не отступишь, я вгоню ещё один винт прямо в твой зрачок, — блефую я. Сосед рыкнул, как животное. Затем он отошёл от двери.

— Выдержит ли? — спрашивает Одра. — Я имею в виду, если он продолжит попытки, разве винты в конце концов не ослабнут?

— Вероятно. Но на это уйдёт некоторое время и вызовет шум. — Это даст мне время пойти к соседу и убить его прежде, чем он открыл бы дверь в ванную.

В целом, я очень доволен. Одра тоже выглядит довольной. Пока её взгляд не переводится к другой комнате и не останавливается на кровати. Её улыбка исчезает.

— Думаю, за это я тоже тебе должна.

Мне бы хотелось, чтобы мысль о том, что я буду внутри неё, не наполняла её таким очевидным страхом. Но это моя вина.

— Я не веду список.

Но она, судя по всему, вела.

Глава 7

Одра

— Я не могу снять шкуру или приготовить его здесь. — Тайсон держал своего кролика. — И это всё, что я могу предложить на ужин на данный момент. Мне снова придётся выйти. — Он поднимает одну руку, когда я начинаю протестовать. Напомнить ему, что у меня есть пара протеиновых батончиков. — Вы пойдёте со мной.

Мейси издаёт ужасный звук глубоко в горле.

Он нахмурился.

— Она когда-нибудь разговаривает?

— Не так уж и много, — признаюсь я, забирая спрятанный тайник с припасами с верха комода в рюкзак, а затем перекидывая его через плечо.

— Хорошо. Ну, всё равно вы не сможете оставаться здесь всё время взаперти, так что пойдём поджарим ужин. — Он снова поднял кролика.

— Это безопасно? — спрашиваю я, когда он тянется к дверной ручке.

— Здесь для тебя нет ничего безопасного. Но это не повод умирать с голоду. — Он открывает дверь и жестом предлагает нам выйти в коридор.

— Постарайся не выглядеть испуганной, — шепчу я Мейси, передаю ей другой рюкзак и вывожу из комнаты. Но она не отпускает мою руку, и я не могу её винить. Я имею в виду, что в поселении А нет сотни мужчин, ожидающих возможности разбить Тайсону мозги и сорвать с нас одежду.

Ой, погоди-ка. Они есть.

У меня в животе урчит, и когда рука Тайсона касается моей поясницы, заставляя идти быстрее, я понимаю, что он это услышал. Он полон решимости выполнить свою часть сделки.

Или, может быть, он просто голоден.

Он ведёт нас вниз по лестнице и через заднюю дверь здания, в густую рощу деревьев в нескольких сотнях футов от нас. Я стараюсь не смотреть по сторонам, пока мы идём по лесу, но я никогда не видела столько деревьев в одном месте. Я никогда не видела деревьев, которые не были бы посажены и за которыми не ухаживали бы тщательно, чтобы улучшить среду, подходящую для выращивания выносливых форм белка на основе бобов и семян, но враждебную большинству крупной флоры.

Ветки хрустят под нашей обувью. Мёртвые листья шелестят и ломаются. Что-то убегает от нас через подлесок, и я понимаю, что здесь полно дичи для любого, кто знает, как её поймать. Хотя я не видела никаких признаков того, что кто-то, кроме Тайсона, знает это.

Так что, возможно, он не дружелюбен в традиционном смысле слова и не слишком разговорчив. Но он может накормить и защитить нас. Я всё ещё думаю, что сделала мудрый выбор. Даже если это означает переспать с кем-то, кому на меня на самом деле наплевать.

Через несколько минут после входа в лес Тайсон приводит нас к небольшой поляне, в центре которой находится компактное, облицованное камнями место для костра, которое, очевидно, часто используется.

Мы с Мейси собираем ветки, чтобы использовать их в качестве растопки, пока он снимает шкуру с кролика — работа столь же увлекательная, сколь и отвратительная, — а затем мы наблюдаем, как он использует две раздвоенные ветки и уже использованную ранее палку, чтобы подсадить кролика над огнём.

Солнце садится, пока он готовит, и холод обрушивается на нас резко и быстро. Я дрожу, когда кролик начинает шипеть. Мейси приближается ко мне, и я обнимаю её одной рукой, пока мы тянется к огню.

Когда кролик приготовился, Тайсон бросает взгляд на наши дрожащие подбородки и ведёт нас обратно в здание, наш ужин всё ещё висел на палке.

В нашей комнате темно, солнце уже зашло, поэтому он ставит фонарик в центр пола, и мы собираемся вокруг него, как будто это ещё один костёр, хотя он и не излучает тепла. Тайсон отламывает одну из самых больших ног кролика и протягивает её Мейси.

Она тянется к ней, но он потянул его обратно.

Моя ярость вспыхивает. Он сказал, что не будет её трогать, но ни разу не упомянул, что не будет её кормить. Разве моё время в его постели не охватывало два приёма пищи?

Но прежде чем я успеваю решить, начать ли кричать или раздеваться, его взгляд останавливается на ней, и во взгляде нет ни жестокости, ни требований.

— Скажи «пожалуйста», — говорит он, снова протягивая кроличью лапку, и ароматный сок скатывается по его пальцам.

— Пожалуйста, — говорит Мейси, и он протягивает ей еду. — Спасибо, — добавляет она, и хотя его загадочное выражение лица не меняется, когда он кивает в знак принятия благодарности, у меня создаётся отчетливое впечатление, что он был доволен. Кажется, единственное, чего он от неё хочет, — это общения.

Тайсон протягивает мне вторую кроличью ногу, не требуя никаких манер. Он не делает мне одолжения, кормя меня. Я чертовски хорошо отработала еду.

— Боже мой, — стону я, откусив первый кусочек,