Время любить - Марьяна Димитри

что тут недавно было столпотворение, напоминали только стопки грязных тарелок и заставленный остатками еды стол в столовой. А-а-а-а-а-а-а. И тут — уборка. Правду говорит Эльвира, надо съезжать, и жить, наконец, самостоятельной жизнью. Одно дело — помогать по хозяйству одному отцу, совсем другое — обслуживать целую гостиницу.

Надо принять неизбежное: моё время в этом доме, как показывают последние события, уже истекает. Одна Жабова с племянницами чего стоят. Я, выходит, действительно недооценивала ситуацию. Это ж как, оказывается, одиноко сейчас отцу, если он решил приютить даже при таких, явно сомнительных, обстоятельствах, женщину с такой репутацией, как Жабова, да ещё, с двумя детьми. Я, значит, для него уже не семья! Да-а-а, засиделась ты, Катерина, дома, недолго осталось — и на дверь укажут! Зябко поёжилась — да ладно, разве такое реально?! Отец не допустит! И тут же память мне колко напомнила, что я с сегодняшнего дня уже временно проживаю не в своей комнате, а в бывшей кладовой. Теперь уж вряд ли ситуация изменится в мою сторону. Недаром говорится, что нет в мире ничего постояннее временного.

Я глубоко погрузилась в грустные размышления, потихоньку накручивая себя и не переставая орудовать тряпкой по фасадам и полкам навесных кухонных шкафчиков, оттирая жирные следы от пальцев, и выметая крошки с мелким мусором — это же надо так заляпать столовую всего за один день! Можно, конечно, сейчас не заморачиваться и оставить как есть, но только опыт показывает, что, если сначала пожалеешь час на уборку, потом, когда грязь намертво въестся в поверхности, всё равно придётся ею заниматься, только — уже целый день.

Для совершения этого гимнастического упражнения я заранее тщательно подготовилась. Платье с неотстирываемым пятном на подоле, давно разжалованное в домашнее — моя униформа. Крепкое кресло из папиного кабинета и стул из столовой, водружённые друг на друга — мой спортивный снаряд.

Постанывая и охая, я неловко и тяжело вскарабкалась сверху на эту качающуюся конструкцию. Ловя баланс, приняла позу морской звезды и начала уборку. Работа, как всегда, настраивала меня на привычный размеренный лад, а популярная музыка в наушниках доводила настроение до вполне сносного. Поэтому я и не сразу заметила вошедшего. Вытащила наушники из ушей. По — видимому, ко мне обращались уже не в первый раз.

— Здравствуйте, милая девушка! Так можно мне войти? — голос прозвучал немного гулко для большого помещения столовой.

Приятный мужской баритон с легкой хрипотцой принадлежал мужчине лет 30–40. Весь вид незнакомца у меня почему-то ассоциировался с киноактёром Джерардом Батлером. Высокий брюнет ростом где — то под 180. Уверенный прямой взгляд. Пришла ассоциация с волком. Я недавно смотрела фильм про животных. Такой взгляд имеют вожаки волчьей стаи — альфы, которые уже не раз побеждали в схватках за первенство. Одежда — спортивного стиля. Через неё при каждом движении мужчины угадывается его подкаченная спортивная фигура. Сдержанные, скупые жесты — ничего лишнего. Лёгкая небритость — сразу видно, что это не запущенность, а — так и надо.

Мужчина стоял в дверном проёме, опираясь спиной о косяк, одной рукой придерживал дверь, другую держал на поясе. По его насмешливому взгляду было понятно, что он не сразу оповестил о своём появлении, а некоторое время наслаждался открывшимся ему эпическим представлением в моём исполнении.

Женский глаз заметил всё это за секунду, передал данные в женский мозг, который тут же обработал эти сведения, не нашел ни одного уже наработанного варианта поведения с таким сводящим с ума мужчиной, и стал отправлять мне в лицо кубометры красной краски, не давая даже призрачной возможности его «удержать».

Как — то сразу вспомнилось, во что я одета и — как выгляжу. Ой, как неудобно — то. Попыталась принять позу поприличнее. В одной руке я всё ещё зачем-то держала тряпку, а другой рукой стала зажимать платье в том месте, где было пятно. Ещё бы прическу поправить — мелькнула запоздалая мысль. И, вроде бы, я совершала обдуманные и обоснованные действия, только, пребывая в крайнем замешательстве, забыла, что всё ещё нахожусь наверху лично построенной пирамиды. Надо бы сначала слезть, а уж потом — что-то из себя изображать, — подумала я. Какая правильная мысль — жаль, что не вовремя.

Мои танцы на стуле в какой-то момент нарушили тонкую грань баланса. Я нелепо взмахнула руками, и, с искажённым от испуга лицом, некрасиво стала падать в сторону этого гражданина, целясь в него тряпкой, которую так и не отпустила.

— А-а-а-а-а-а-а-а!

Я уже приготовилась к мысли о том, что болезненное падение с непредсказуемыми последствиями неизбежно, как меня поймали мужские руки, ухватив подмышки и немного под грудью. Мне всего на секунду позволили почувствовать себя в объятиях этого умопомрачительного мужчины, затем опустили на пол.

Вот, ведь, какой парадокс: вроде, девичья честь не затронута, всё — в рамках приличий, но почему-то стыдно так, что хочется по-детски просто сбежать отсюда — пусть думает, что хочет.

— Извините, я Вас напугал? Я Алексей. Меня наша с вами общая подруга Эльвира прислала вашу стиральную машину чинить. Вы ведь — Катя?

Мужчина всё ещё держал меня в кругу своих рук, а я, немного запрокинув голову, смотрела на него. Ну Эльвира, ну погоди. Когда мы с ней договаривались, она говорила, что просто придёт один её знакомый, посмотрит стиралку. Всё. Больше никаких подробностей не было. Я и не предполагала, что он может быть таким, таким, в общем, вот таким.

Но нельзя же, в самом деле, неискушенную девицу без предупреждения ставить в такие обстоятельства! Но, почему бы её знакомому не быть, например, вот таким? Это, ведь, всё я сама себе напридумывала — решила, что, раз мужчина разбирается в сантехнике, значит, он должен быть, как минимум, алкашом с бегающими мутноватыми глазками, выискивающими заветную бутылку — оплату его труда.

— Да-а-а … Катя … я, — сама себя ненавидя за заплетающийся язык, промямлила я, как дура, уставившись на его губы. Такие себе красивые, чётко очерченные, слегка изогнутые, губы. Да что я пялюсь на него? Красавчик явно необделён женским вниманием, и сейчас наверняка потешается над одной не очень опрятной особой, которая уже дар речи от него потеряла!

Я опустила глаза вниз, уставившись на немытый пол. Суетливо отбросила, наконец, эту тряпку на стол. Не попала. А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Я уже готова была просто разреветься от этой череды просто фатальных неудач. Если он сейчас засмеётся, я точно разревусь и убегу! Я так больше просто не могу. Но мои терзания прервал его голос, возвращая к реальности.

— Ну,