Травма - Оля Олич

– Я могу жить как все, – уже немного спокойнее продолжал Майкл. – Я работаю, общаюсь. Но иногда у меня бывают срывы, которые я не контролирую. И это опасно. Очень опасно. Ты даже не можешь представить, насколько.

Он подался к столу, чтобы взять сигареты и зажигалку, и закурил, потирая глаза. Я все так же молчала, не зная, что сказать. Осознание того, насколько сильно его жизнь отличалась от моей, выстраивало невидимую стену между нами.

Этой стены я больше всего не хотела, хоть и втайне понимала, что от нее никуда не деться. Она ведь – часть его жизни, которую мне никогда до конца не познать.

И теперь чувство, которое не дает мне покоя, – привязанность, начинающая расти внутри меня.

Она уже пустила корни, ее было не остановить, и рано или поздно она упрется в эту самую стену.

– Прости, забил тебе голову, – спустя половину скуренной сигареты цокнул Нолан, – просто хотел обозначить границы. Чтобы ты понимала, что не все так просто.

– Да уж, сложностей мне хватает… – выдохнула я с напряжением.

Майк хмыкнул.

– Все еще сможешь последить за Заком пару недель, пока его не заберет отец? Или все?

– Смогу, конечно. Мне ведь нужны деньги, – пожала я плечами. – Отказываться не собиралась.

– Спасибо, – ответил он. – Его заберут в начале августа, так что потом ты сможешь еще целый месяц отдыхать. Ты же вроде учишься?

– Да, последний курс. – Подтвердив, я поправила на себе футболку, прилипшую к спине из-за влажности на улице. – Куплю фотоаппарат, сделаю крутых снимков для дипломной работы – и наконец-то работать.

– Круто, – кивнул Майк. – Ты фотограф или…

– Журналист, – поправила я, – но пишу пока только в местную университетскую спортколонку.

– О футболе?

– И о хоккее, и о баскетболе… Люблю всякие общественные мероприятия. Открытия баров, клубов. Правда, одна туда ходить не решаюсь. Как-то стремно.

– Да, мало ли что, – согласился Нолан, – после каникул обратно, к учебе?

– Да, поеду дальше спать по пять часов и страдать от недосыпа.

– Зато с дипломом, – усмехнулся Майкл. – Я не учился. В восемнадцать пошел служить, чтобы избежать родительского нытья, и в итоге остался без образования. Говорят, никогда не поздно учиться, но мне своих уроков хватает.

Докурив, Нолан ввинтил окурок в пепельницу, провел пальцами по влажным коротким волосам и откинулся на кресле, глядя на меня с легким интересом.

– Я надеюсь, что ты не начала питать ко мне жалость, – негромко заговорил Майк, – это мерзко. Не трогай мои вещи, не лезь в душу и следи за Заком. От тебя мне больше ничего не надо. А тебе нужны деньги на фотоаппарат. Если что, я могу подсказать знакомого фотографа, который может дать тебе пару советов насчет камеры.

– Было бы неплохо. – Я благодарно улыбнулась ему, но ответной улыбки не получила. Только слабый кивок. – Ты говорил, что всю следующую неделю Зак остается здесь с тобой.

– Пока так, но если что-то поменяется, то я напишу.

– Да. Чтобы я не планировала ничего.

– Согласись, это был хороший день, – сменил он тему, и я была этому рада.

– Да, мне это было нужно. Сменить обстановку, выпить, поплавать.

– Я люблю это место, – тихо сказал Нолан, – такое спокойное, размеренное. Сегодня пасмурно. Будем смотреть фильмы… Я хочу пересмотреть «Нечто».

– Хороший фильм, – согласилась я, но тут же зевнула. – Пойду я, наверное, спать.

Я поднялась, оставляя стакан на столике. Проснусь и все перемою, а пока меня даже пошатывает от сонливости.

Стоило мне шагнуть за небольшой порожек в дом, как я услышала голос Майкла:

– Спокойной ночи, Эш. Если будут проблемы, зови нас с Джейком. Мы на пальцах объясним твоему бывшему. И это будет даже эффективнее, чем обращаться в полицию.

Я улыбнулась, ощутив, как по телу разливается приятное тепло. Понимание, что Майкл и мои друзья поддерживают меня в этой трудной ситуации, согревало меня.

Глава 15. Последний день на озере

Стоило моему лицу коснуться подушки, как я тут же провалилась в сон. Не помню, когда я последний раз так сильно напивалась.

Разговор с Майком принес свои плоды: вместо привычных видений про побег из леса и непонятного бреда мне виделось, что я блуждаю по его пустому дому, но никак не могу его найти.

Стоило мне только дернуть ручку спальни, и я сразу же открыла глаза.

Потянувшись за телефоном, я проверила время: уже почти два часа дня, и нам вроде бы скоро уже нужно выдвигаться по домам.

Из приоткрытого окна доносились крики и детский смех. Я слышала, как верещал Закари и как звал его Джейк, но никак не могла подняться с кровати.

Порывы ветра приносили свежий воздух и запах прошедшего дождя. Снова начался ливень, и вскоре он меня убаюкал вновь.

Сейчас мне было необходимо подняться с кровати и сходить в душ: я не купалась после озера и мои волосы слиплись.

Я едва нашла в себе силы, чтобы встать на ноги и найти в рюкзаке одежду. В целом я чувствовала себя отлично, если не считать легкой головной боли после дневного сна.

Выйдя из комнаты с полотенцем наперевес, я наткнулась на Майка, покидающего ванную комнату.

Он молча кивнул мне, и я, слегка помедлив, ответила тем же. Сейчас он не особенно разговорчив: видимо, когда кончается действие алкоголя, он возвращается в свое обычное состояние.

Я не винила его. Прошла мимо, заперлась в ванной и сразу же начала разглядывать свое лицо.

Тонкие полоски от ожога сошли на нет, а вчерашний макияж рассыпался и размазался.

Решив не тратить время, я залезла в душ и там же начала чистить зубы. Выходить из-под потока горячей воды вообще не хотелось, но и киснуть в душевой кабине не выход.

Спустя минут двадцать я все-таки вылезла и вытерлась. Надела бриджи, черную хлопковую рубашку и, расчесав волосы, собрала их в высокий пучок на затылке.

Прежде чем выходить, я взглянула в зеркало: теперь я была покрасневшей, глаза казались огромными, а шею я растерла настолько сильно, что она слегка пульсировала от моих стараний.

Я забрала свои принадлежности и вдруг увидела на полочке чужой мобильный. Скорее всего, это был телефон Майкла, но брать его личные вещи – это провальная идея.

Но телефон был в воде, поэтому я тут же схватила его и встряхнула, смахивая капли. Вытерев экран краем полотенца, я случайно разблокировала его.

На заставке был тот самый блондинистый пес породы золотистый ретривер. Он резвился в окружении кустарников. У собаки были по-человечески добрые глаза, он показывал длинный мокрый язык,