Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс

со скрещенными на груди руками и прожигает меня гневным взглядом. Услышав мои слова, она лишь презрительно кривит губы. — Нам нужно объединить усилия ради общей цели! Преподавателям – вспомнить о своем призвании и дать студентам максимум знаний. Студентам – взять на себя ответственность за свое будущее и грызть гранит науки, каким бы твердым он ни казался! Всем нам – засучить рукава и начать работать! Вместе! Я верю, что у нас получится! Я верю в эту академию, верю в каждого из вас и я прошу вас поверить в меня!

Заканчиваю речь на высокой ноте, чувствуя, как по телу разливается странное тепло – смесь адреналина и искреннего воодушевления. Кажется, мне удалось достучаться хотя бы до некоторых. В зале все еще тишина, но она уже другая – не враждебная, а скорее задумчивая. Кто-то неуверенно хлопает, задние ряды подхватывают. Проходив всего миг и хлопает почти весь зал.

— Спасибо за внимание! — говорю я уже спокойнее. — Если у вас возникнут вопросы или предложения, мои двери всегда открыты. А сейчас я прошу преподавателей и студентов вернуться к занятиям. Учебный процесс не должен останавливаться ни на минуту!

Я киваю залу и быстро ухожу за кулисы, пока не растеряла всю свою показную уверенность. За спиной слышится гул голосов – собрание расходится. Оказавшись в полумраке за сценой, я прислоняюсь к пыльной декорации.

Ноги подкашиваются, меня слегка потряхивает. Выступать перед публикой мне не впервой – сколько родительских собраний и школьных линеек было в моей прошлой жизни! Но здесь… здесь все иначе. Другой мир, чужие люди, враждебное окружение, да еще и этот Дракенхейм в зале…

Ощущение такое, будто я прошлась по канату над пропастью!

— Госпожа Анна, это было великолепно! — подлетает ко мне сияющая Лайсия. — Просто чудесная речь! Вы так… так вдохновляюще говорили! Я уверена, теперь все изменится!

— Спасибо, Лайсия, — я устало улыбаюсь. — Надеюсь, ты права.

Решаю не идти через зал, где еще толпятся люди и где может ошиваться Дракенхейм.

— Лайсия, проводи меня, пожалуйста, обратно тем же путем.

Мы выходим из зала через ту же неприметную дверь, через которую заходили. Яркий солнечный свет на мгновение ослепляет. Я щурюсь, делаю шаг вперед и… со всего размаху врезаюсь во что-то твердое, но упругое.

Теряю равновесие и начинаю падать, но сильные руки мгновенно подхватывают меня, удерживая от падения.

Поднимаю глаза и замираю.

Дракенхейм.

Снова он…

Бывший Анны Тьери стоит прямо передо мной, держа меня в объятиях так легко, словно я пушинка. От него пахнет дорогим парфюмом с нотками сандала и чего-то еще, терпкого и манящего.

— Осторожнее… госпожа ректор, — его глаза смотрят с откровенным любопытством, а на губах застывает снисходительная усмешка — Неплохая речь. Пафосная, вдохновляющая, вот только… совершенно бесполезная. Потому что ты все равно проиграешь, Анна. Это место обречено.

Его слова, его близость, эта снисходительная усмешка – все это действует на меня как красная тряпка на быка. Я резко вырываюсь из его рук, отшатываясь назад. Чувствую, как щеки горят от гнева и, возможно, от мимолетного смущения из-за этой внезапной близости.

— Что вам… тебе здесь надо?! — возмущенно выпаливаю я, глядя на него снизу вверх. — Что ты забыл в этой академии?!

Глава 10.2

Дракенхейм усмехается, оглядывая меня с головы до ног с таким видом, будто я какой-то забавный экспонат. Его взгляд скользит по моему простому платью, по растрепавшимся за ночь волосам, и в серых глазах пляшут откровенно издевательские искорки.

— Как это "что"? — тянет он лениво, делая шаг ко мне и снова сокращая дистанцию. — Приехал посмотреть, как поживает моя… бывшая супруга. На новом, так сказать, поприще. Оценить чего ты добилась за это время. И что же я вижу? — Он театрально разводит руками, окидывая взглядом обшарпанную стену академии за моей спиной. — Все та же разруха, все то же уныние. Зато какая речь!

Возмущение душит меня. Да он же просто издевается!

— Прошли всего лишь сутки с моего назначения! — возражаю я, чувствуя, как щеки снова горят, на этот раз от гнева. — Чего ты ожидал увидеть? Цветущий сад и мраморные фонтаны? И вообще, не тебе судить о моих свершениях после того, как ты переманил отсюда всех спонсоров, оставив академию без гроша!

Дракенхейм, кажется, наслаждается моим возмущением. Он ухмыляется шире, и в его глазах появляется хищный блеск.

— Сутки? Дорогая моя, у тебя в запасе всего год. Поэтому, даже один день, потраченный впустую, – это непозволительная роскошь. Если ты намерена приводить эту… кхм… академию в порядок исключительно пафосными речами, то рискуешь однажды обнаружить, что год прошел, а ты все так же стоишь посреди этого коровника и произносишь пламенные монологи перед пустыми стенами.

Коровник?! Да он…! Сжимаю кулаки, чтобы не запустить в эту самодовольную физиономию чем-нибудь тяжелым.

— Знаешь, что я скажу? — цежу я сквозь зубы, стараясь сохранять достоинство, хотя внутри все клокочет от возмущения. — Даже коровник можно превратить в дворец, если приложить усилия. А вот пустословие и язвительность еще никому не помогали. Так что, если ты пришел сюда только для того, чтобы упражняться в остроумии, то боюсь, тебе стоит поискать более благодарную аудиторию. Потому что здесь ты не найдешь ни одного человека, который был бы тебе рад.

Его ухмылка слегка меркнет. Кажется, сама того не ожидая, я его задела. Однако, Дракенхейм тут же берет себя в руки, возвращая на лицо маску скучающего превосходства.

— Остроумно, Анна. Почти как раньше, — он снова приближается, и его голос становится тише, доверительнее, но от этого не менее опасным. — Ладно, если ты действительно так хочешь, давай перейдем к делу. Я расскажу тебе истинную цель моего визита.

— Неужели? Какая честь, — холодно бросаю я, стараясь не отступать, хотя его близость вызывает неприятные мурашки.

Он наклоняется ко мне, нависая сверху. Его тень падает на меня, и я чувствую себя маленькой и уязвимой.

— Ты же и сама понимаешь, что твое поражение — лишь вопрос времени, — его голос звучит почти безэмоционально, но в глазах стальной блеск. — Это очевидно. У тебя нет денег, нет спонсоров, нет времени. Зарплату преподавателям пафосными речами ты не заменишь, студенты сами скоро разбегутся. И когда Совет признает твой провал, твоя жизнь не будет стоить ничего. Но… у меня есть к тебе предложение.