Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс

«Ага!» – мысленно радуюсь я, — «Это именно то, что мне нужно! Человек, который знает это здание и его проблемы изнутри! По сути, Камила — это наш завхоз!»

— Это прекрасная новость! — я чувствую прилив энтузиазма, который почти вытесняет панику. — Значит, вы должны быть в курсе дел! Пожалуйста, посмотрите на этот список и скажите, что вы на этот счет думаете.

Я протягиваю ей стопку бумаг. Внутренний голос тут же ехидно интересуется: «А как вообще получилось, что все эти нарушения возникли, а завхоз либо не в курсе, либо ничего с этим не делает?».

Я отмахиваюсь от него. Я обязательно разберусь в том числе и с этим вопросом, но конкретно сейчас мне важно знать ее мнение.

Камилла берет бумаги, и по мере того, как ее глаза бегут по строчкам, лицо ее вытягивается. Брови ползут на лоб, рот приоткрывается от изумления, которое быстро сменяется ужасом. Она перелистывает страницу за страницей, шорох пергамента кажется единственным звуком в кабинете. Наконец, она с глухим стуком бросает бумаги на стол.

— Я погорячилась, — глухо произносит она, глядя на меня широко раскрытыми, полными ужаса глазами. — Когда сказала, что академии крышка.

— Вот видите! — с облегчением выдыхаю я, хотя ее вид меня пугает.

— Ей не крышка... — продолжает Камилла трагическим шепотом. — Считайте, что академии просто больше не существует! Тут не вещи собирать надо! Тут надо срочно менять внешность, имя и бежать из страны! Как можно дальше! Желательно, на другой континент! Потому что исправить вот это вот все за месяц… для этого нужен либо бездонный кошелек какого-нибудь безумного спонсора, готового на все, ради этой академии, либо… либо надо уметь поворачивать время вспять! Года этак на три, когда эта академия еще была похожа на академию! Вы случайно не умеете время отматывать, госпожа ректор? Нет? Ну вот. Значит, остаются чемоданы!

Ее слова обрушиваются на меня ледяным потоком. Но сквозь панику и отчаяние я цепляюсь за одну фразу.

— Погодите… Спонсоры? — я наклоняюсь вперед, чувствуя, как внутри зарождается крошечная, безумная надежда. — У академии есть спонсоры?

Камилла смотрит на меня, и выражение ее лица резко меняется. Вместо отчаяния на нем появляется… странная смесь горечи, презрения и чего-то еще, что я не могу разобрать. Она кривится, словно от зубной боли, а ее губы сжимаются в тонкую, недовольную линию.

Глава 8.1

Я смотрю на Камиллу, на ее сжатые губы и потухший взгляд, и понимаю – я задела какой-то очень старый и больной нарыв. Ее совет «забыть это слово» звучит не как рекомендация, а как отчаянная мольба.

— Камилла, что случилось? — спрашиваю я тише, стараясь говорить как можно мягче. — Я сказала что-то не то? Пожалуйста, объясните. Мне нужно понимать.

Она избегает моего взгляда. Вместо ответа она тяжело вздыхает и неопределенно машет рукой в сторону старого, пыльного шкафа для документов, сиротливо ютящегося в углу.

— Там, в нижнем ящике… — глухо произносит она. — Есть папка с надписью «Спонсоры». Посмотрите сами. Думаю, она ответит на все ваши вопросы лучше и красноречивее, чем я.

Интригующе.

А еще, очень тревожно.

Я подхожу к шкафу, с трудом выдвигаю заевший ящик и нахожу толстую картонную папку. На обложке выцветшими чернилами действительно выведено «Спонсоры».

Сердце почему-то начинает биться быстрее. Открываю. И на меня вываливается кладбище несбывшихся надежд.

Внутри – аккуратно подшитые анкеты, десятки анкет.

На некоторых – нарисованные карандашом портреты: вот суровый бородатый дядька, похожий на купца, вот средних лет дама с хитрыми глазами, вот седовласый аристократ. Другие же анкеты без портретов – просто записи: кто, как зовут, суммы пожертвований, ответные благодарности в виде названных в честь спонсоров частей академии, особых программ и так далее.

Но все из них жирно, яростно перечеркнуты красными чернилами. Рядом с именами – короткие, злые пометки, сделанные, кажется, разным почерком: «НЕ ПИСАТЬ!», «УШЕЛ!», «ПРЕДАТЕЛЬ!».

А возле нескольких стоит страшная приписка: «ТРЕБУЕТ ВЕРНУТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ!».

Я в шоке перелистываю эти страницы.

Это полная катастрофа.

Но это еще не все. За каждой анкетой подшита пачка писем. Толстая бумага, элегантными сургучная печать, каллиграфический почерк. И даже текст на каждом из них практически идентичен:

«С глубоким сожалением уведомляем вас, что ввиду изменившихся обстоятельств мы вынуждены прекратить наше многолетнее и некогда плодотворное сотрудничество. В связи с чем настоятельно просим впредь не упоминать наше имя в контексте деятельности вашей академии, дабы не бросать тень на нашу безупречную репутацию.

Искренне желаем вам удачи, хотя и сомневаемся в успехе вашего предприятия…»

Вежливые, холодные, безразличные отказы. Словно десятки людей сговорились и разом отправили прощальные письма, написанные по одному и тому же шаблону.

Они не просто ушли. Они открещиваются от академии, как от зачумленной.

— Как… — шепчу я, поднимая на Камиллу ошарашенный взгляд. — Как это могло случиться? Что здесь произошло?

Камилла горько усмехается.

— Я бы и сама хотела знать наверняка. Но, подозреваю, это как-то связано с историей с пропавшими артефактами.

— Это те, в исчезновении которых обвиняют мистера Розвелла? — вспоминаю я.

— С ними самыми, — кивает Камилла. — По крайней мере, вся эта волна отказов началась сразу после того, как его отстранили от должности. Словно кто-то дал команду «фас».

— Так это же все меняет! — я вскакиваю, чувствуя прилив энергии и праведного гнева. — Мы должны немедленно всем им написать! Сообщить, что ректор сменился! Что теперь мы относимся к делу серьезно! Успокоить их, объяснить, что мы, наоборот, нацелены на результат и сами хотим как можно скорее решиться этот вопрос! Возможно, они просто боятся, что их сделают крайними в этой истории со скандалом!

— Да послушайте! — Камилла прерывает мой пламенный спич криком отчаяния. Ее лицо искажено болью. — Неужели вы думаете, мы не пытались?! Диарелла писала им! Я писала! Все бесполезно! То, что попадает в лапы Дракенхейма, оттуда уже не возвращается!

Я замираю. Это имя… Оно снова звучит как приговор.

— Дракенхейм? — переспрашиваю я, и холодок снова ползет по спине.

Ведь так зовут моего бывшего. Вернее, бывшего Анны, в чьем теле я оказалась. Только… при чем тут он.

— А как с этим делом связан Дракенхейм? — чувствуя как у меня пересыхает в горле, добавляю я.

Камилла смотрит на меня так, будто я