Развод. Украденное счастье - Елена Владимировна Попова

к вам очень важное дело. Это касается Ильи Михайловича. Разговор не телефонный. Скажите, вам будет удобно встретиться со мной? У меня через полчаса заканчивается смена, я могу подъехать к вам куда скажете.

— Ань, подъехать ко мне не получится, — вздыхает он. — Я в больнице. Завтра утром операция не сердце. Если терпит, то давай отложим разговор до моей выписки. Если нет, тогда лучше по телефону.

«Вот же, а! — быстро кусаю губу. — Ну не буду же я ему перед операцией на сердце выкладывать о том, что его сын спал с психологом, и что та шантажом заставила его пристроить ее в наш медицинский центр».

— Терпит, конечно. Не переживайте. Не буду грузить вас перед операцией. Могу я вам завтра позвонить и узнать, как все прошло?

Я знаю, что у Зуева старшего проблемы с сердцем. Именно из-за этого он и покинул пост главврача.

— Конечно звони, моя дорогая. Лучше после обеда. Думаю, к тому времени уже отойду от наркоза.

— Спасибо! — улыбаюсь в трубку, поймав себя на мысли, что мне чертовски не хватает этого доброго и справедливого старика, с которым в свободное от работы время пила кофе в его кабинете и разговаривала обо всем подряд. — Все будет хорошо, Михаил Юрьевич, — держу за него кулачки. — После операции ваше сердце заработает как мотор!

— Я еще у тебя на юбилее станцую! — кашляя, смеется он.

— Поймала на слове!

Прощаюсь с ним, убираю мобильник в карман халата, ставлю локти на стол, запускаю пальцы в волосы, и, медленно массируя голову, вздыхаю на всю ординаторскую.

— Значит, Михаил Юрьевич мне сейчас не поможет…

Я чувствую, что у Зуева младшего уже зреет план, как побыстрее убрать меня. И он точно организует какую-то подставу.

Лучше мне самой уйти отсюда от греха подальше.

Не собираюсь оставаться в коллективе, в котором мне улыбаются в глаза, а за спиной шушукаются о моей личной жизни. Я вижу, как на меня поглядывают две медсестры, которые близко общаются с Дарьей Борисовной, и понимаю, что они тоже уже в курсе, от кого родила Марина.

Слухи быстро распространяются. И скоро все узнают о том, что мой муж мне изменял с психологом.

Знаю, что меня в любое медучреждение с руками и ногами возьмут. Мне точно терять нечего.

И лучше будет прямо сейчас написать заявление, чтобы Зуев не успел сделать какую-нибудь гадость, которая испортит мне репутацию.

Думаю, он с радостью меня уволит, даже без отработки.

Марина, наверное, будет ликовать от счастья, ведь все снова пойдет по ее плану. Я, так сказать, самоликвидируюсь.

Но пусть не радуется раньше времени.

Мое увольнение не будет означать, что я сдалась. Я просто уйду из места, где мне в любой момент могут подложить свинью. А война с Мариной только начинается. Если нужно будет, то до президента дойду! Я сделаю все, чтобы эта дрянь ответила за то, как поступила со мной. Таких психологов нужно давить как клопов, чем я и собираюсь заняться.

И про Зуева младшего не забуду. Возьму его в оборот, когда Михаил Юрьевич восстановится после операции.

Я сделаю все, чтобы Влад узнал о том, что Марина не только переврала все мои слова, но еще и спит с каждым, кто попадается у нее на пути. Что помимо него в этом списке уже есть как минимум Зуев.

Очень жаль, что у меня не было с собой телефона сегодня. Мне нужно заснять их вместе, желательно их разговор о том, как она его шантажирует фотографиями.

Я знаю, как поступить: напишу заявление по собственному, но при этом буду как положено отрабатывать две недели. Марина и Зуев выдохнут, понимая, что я скоро уйду, расслабятся, а у меня будет две недели на то, чтобы сорвать маску с лица этой дряни.

В голову приходит мысль установить жучок в ее палате. У меня есть туда доступ, и я могу это сделать.

Достаю из сумки визитку адвоката, дочка которого сейчас находится в нашем центре.

Он сказал, что я могу обращаться к нему по любому вопросу? Вот и настало время обратиться.

Нужно проконсультироваться с ним. Обговорить все детали. Надеюсь, он поможет мне не только с Мариной, но и с разводом, и с разделом имущества.

Да, ребенка она родила от Влада. И сейчас рассчитывает на то, что он будет обеспечивать их до конца жизни. Но как он поступит, когда поймет, что в этой с виду тихой и скромной девушке, скрывается дьяволица, которая спит с женатыми мужиками, а затем шантажирует их фотографиями.

Как он поступит, когда поймет, что она меня оболгала?

Я могу пойти к ней в палату и вывести ее на этот разговор, при этом все записывая на диктофон. Но ведь она не дура. Не будет так подставляться.

Действовать нужно крайне осторожно, с холодной головой.

Выхожу из медицинского центра, сажусь в машину, и звоню по номеру, указанному на визитке.

— Слушаю! — раздается голос адвоката.

— Добрый вечер, Максим Константинович! Вас беспокоит Анна Александровна Карепина из медицинского центра.

— Что-то с дочерью? — чувствуется тревога в голосе.

— Нет-нет, с ней все в порядке. Я звоню вам по личному вопросу. Подскажите, пожалуйста, когда я могу встретиться с вами, чтобы переговорить?

— Простите, — выдыхает он. — Добрый вечер, Анна Александровна! Обычно звонки от врачей в такое время наводят панику. Так… Эм… секунду, я загляну в свой ежедневник. Завтра я буду не в городе, вернусь ближе к вечеру. Вечером вам будет удобно?

— Если только после работы.

— Отлично! Куда мне подъехать? К медицинскому центру?

— Нет, лучше встретиться в другом месте. Здесь недалеко от центра есть кафе. Может, там?

— Как скажете, Анна Александровна. Скиньте мне адрес.

— Хорошо. Тогда до завтра.

— До завтра.

Отправляю ему адрес, завожу машину и еду домой, крутя в голове вопросы, которые мне нужно будет завтра проговорить с адвокатом.

Въезжаю в наш коттеджный поселок, приближаюсь к дому и вижу у ворот новенькую белую иномарку, которую до недавнего времени считала собственностью Захара.

«Сидят, целуются», — смотрю на влюбленную парочку.

Они даже не замечают мою машину. Не могут оторваться друг от друга.

У Софии словно пелена на глазах. Она по уши влюблена в этого парня. Так сильно дорожит им, что на все ради него готова: и новенькую иномарку отдать в личное пользование, которой он распоряжается как своей, и с сестрой его общается, как с подружкой, плевав на то, что она разрушила нашу семью.

Марина и ее брат как будто околдовали Влада с Софой, честное слово. Вертят