Развод в 40. Уйти от предателя - Лена Грин

Маша вызвалась мне помочь, и мы вместе перебирали папины вещи, решая, что оставить, а от чего избавиться. Так много здесь было воспоминаний, во всех этих вещах, которые он хранил годами.

«Вот пригодится когда-нибудь, хватишься, а уже выбросил», — иногда повторял он. Нет, папа не превратился в Плюшкина, конечно, но вещей после себя оставил очень много.

Я как раз перебирала фотографии, собирая всё в одну коробку. Они разрозненно лежали в разных местах.

— Держи, — Маша принесла мне очередную порцию старых фотографий.

Я взяла их и быстро пробежалась глазами. Папа тут был совсем молодой, ещё студент. На одном из фото он выглядел особенно счастливым. И влюблённым в маму, которая стоит между ним и другим парнем.

Я хотела отложить фото, но почему-то остановилась. Лицо этого второго парня показалось смутно знакомым. Взгляд, нос, брови. Я всматривалась, но не могла понять, кого он мне напоминает.

Перебирала в памяти все знакомые лица, но ответ всё никак не приходил. Если он возраста моих родителей и явно их друг, я должна бы помнить. Наверняка, он бывал у нас? У папы всегда было много друзей.

— Маш, тебе этот мужчина никого не напоминает?

Она взяла фото и вгляделась в лица.

— Нет, а что, я должна его знать?

Я пожала плечами. Маша была моей подругой с самого детства, но и она не смогла определить, кто этот мужчина.

— У мамы спроси, — посоветовала она. — Если это так важно.

— Да, вроде, нет, — отмахнулась я, но фото отложила. При случае, возможно, спрошу.

— Кстати, как она отреагировала на твой развод?

— Никак. Я ей не сообщала.

— Серьёзно? Нет, я понимаю, что вы не близки, но ей прямо совсем всё равно, что у тебя в жизни происходит?

— Ну, в последний раз мы виделись на похоронах. Больше как-то повода не было.

— И на внучку ей плевать?

— Маш, ну чего ты начинаешь?

— Да ничего, — явно разозлилась она. — Обидно за тебя.

— Это всё дела прошлые, а я уже большая девочка. Сама давно мама.

— А я думаю, она ещё пожалеет, что у вас такие отношения, — мстительно сказала она. — Мы все не молодеем, а ей уже сколько? Скоро вспомнит про дочь.

— Ну, значит, чем смогу, помогу, — рассеянно отозвалась я, вернувшись к разбору вещей. — Смотри, какая древность.

Мы разбирали вещи до самого вечера, прерываясь на болтовню о разводе, о вскрывшихся подробностях Витиных измен и новости из личной жизни самой Маши.

Если бы не она, я бы закопалась здесь навеки, перебирая каждую вещь и вспоминая её историю. Но с Машей дело шло довольно быстро.

— Решила, что с квартирой делать будешь?

— Если нашу всё-таки придётся продавать, сюда перееду.

— Слушай, ну и вредный же он мудак.

— Не то слово.

— Хорошо хоть у вас всё официально, пополам, а то вот у Кати, с которой я работаю…

Поздно вечером мы разъехались по домам, а в воскресенье я приводила в порядок уже свою квартиру. На меня вдруг что-то нашло, захотелось стереть все следы существования мужа здесь. Жаль, нельзя от него избавиться совсем. Всё равно будет мелькать в нашей с Настей жизни.

В понедельник я проснулась в отличном настроении. Сегодня вечером я планировала забрать машину из ремонта и уже предвкушала, как снова окажусь за рулём.

Пожелала Насте удачи на очередном экзамене и отправилась на работу. Отчёт был готов, и я сразу отнесла его Сергею Львовичу, коротко пояснив, что риски слишком велики.

— Быстро вы справились, — похвалил он, бегло просматривая материалы.

— Там всё на поверхности.

Он кивнул довольно, и я вернулась к работе. А после обеда вызвал снова. Оказывается, на меня пришла жалоба от Ивана. Потрясающе.

— Лично у меня вопросов нет. Всё объективно, вы справились отлично. Но он утверждает, что причиной отказа послужили личные мотивы.

— Но вы же видели отчёт. Там всё зафиксировано.

— Тем не менее, — непреклонно ответил он, — вы сами сказали, что знакомы с владельцем фирмы.

Лучше бы промолчала тогда.

— Верно, но…

— Проблема в том, что по регламенту я обязан сообщить об этом наверх.

Хорошего настроения как не бывало.

— Вера, не волнуйтесь, — уже мягче сказал он. — Я уверен, что проблем не возникнет. И всё же поднимитесь к Андрею Сергеевичу как можно быстрее.

Я кивнула и вышла, вся не своя от злости на Ивана. Ещё и регламент этот, как будто мы бы тут сами не разобрались.

Пришлось подняться на девятнадцатый этаж, там меня встретила Лариса и пригласила войти. Андрей сидел за столом, просматривая документы.

— Проходи, — он отложил бумаги и указал на кресло напротив.

Я села, стараясь не выдать своё раздражение.

— Итак, ты ведь знаешь, по какому вопросу я тебя вызвал?

— На меня поступила жалоба в необъективности оценки, — отчеканила я.

— Именно. Владелец фирмы, в которой ты проводила проверку, заявляет, что причина отказа в твоей мести мужу. А он «под раздачу попал», — Андрей ухмыльнулся, словно процитировал претензию дословно. Видимо, этот идиот прямо так и написал.

— Вы просмотрели отчёт? — спокойно спросила я.

— Вер, давай без этих «вы»? Хотя бы наедине. Скачешь туда-сюда.

— Хорошо. Андрей, — с нажимом произнесла я. — Ты просмотрел мой отчёт? У тебя есть по нему какие-то претензии?

— У меня — нет. Но и игнорировать жалобу я не могу. Тем более, что основания для неё имеются.

— Я была абсолютно объективна.

— Абсолютно объективен не может быть никто.

Он смотрел на меня, откинувшись в кресле и крутя ручку в пальцах. Такой спокойный, прямо-таки наслаждается моим неудобством.

— Так чего ты от меня хочешь? Если не доверяешь мне, отправь туда кого-нибудь ещё. Уверена, результат будет тот же.

— От тебя я хочу объяснения. Сначала разборки на парковке, теперь это. Меня не устраивает, что твоя личная жизнь влияет на работу.

— Я не могу отвечать за действия обиженных мужчин, — едва сдерживая раздражение произнесла я. — У тебя есть претензии по тому, как я справляюсь с работой?

— Нет, — помолчав, признался он.

— В таком случае, я попрошу доверять моей оценке. Потому что…

— Почему ты всё время в чёрном? — внезапно спросил он, прервав меня на полуслове.

Я замолчала, выбитая из колеи.

— Это что, траур по разрушенному браку?

Он чуть насмешливо приподнял бровь, а мне захотелось ответить ему грубо. Ядовито, так, чтобы он сам язык прикусил со своими гнусными инсинуациями.

— Нет, — холодно ответила я. — Это траур по отцу.

Вот оно. Наконец-то искренняя эмоция на лице. Он явно не этого ожидал.

— Вот как. Мне