Тигран. Украду себе жену. - Лика П.

Он приподнял бровь, его губы изогнулись в той самой усмешке, которая всегда выбивала её из колеи. Спокойно, но с лёгкой насмешкой ответил:

– Почему бы и нет? Праздник в самом разгаре, гости гуляют, а мы с тобой… – он сделал паузу, его взгляд стал жарким, – уйдём.

Катя открыла было рот, чтобы возразить, но Тигран не дал ей шанса. Он крепче сжал её руку и уверенно повёл к дому. У подножия лестницы он вдруг остановился и, прежде чем Катя успела что-то сказать, подхватил её на руки. От неожиданности она пискнула, её руки инстинктивно обвили его шею, а сердце заколотилось так, будто хотело выскочить из груди.

– Тигран, ты что?! – выдохнула она, её голос был смесью стеснения, восторга и лёгкого протеста. Щёки вспыхнули, но она не могла отвести взгляд от его лица – такого сильного, такого уверенного. Он поднимался по лестнице неторопливо, каждым шагом подчёркивая свою силу, неся её легко. Для Тиграна она весила как пёрышко. Катя залюбовалась им, позабыв о гостях, о которых буквально минуту назад так переживала. Её неловкость растаяла под его взглядом, и она, сама того не замечая, прижалась к нему чуть ближе, вдыхая его запах – терпкий, с ноткой дорогого парфюма.

Но вдруг, когда они уже почти дошли до верхней площадки, она встрепенулась и, округлив глаза, воскликнула:

– Тигран, подожди! – Слегка дёрнулась в его руках. – А как же бабушка? Она же там одна осталась!

Тигран остановился, его губы расплылись в тёплой улыбке. Он посмотрел на неё сверху вниз.

– Не переживай, сирун джан*, – сказал он, обволакивая её армянскими ласковыми фразами. – Твоя бабушка не пропадёт. Там куча гостей, а Марья Семёновна, знаешь ли, себя в обиду не даст, ты и лучше моего это знаешь, так что не стоит беспокоиться.

Катя чуть расслабилась, но всё ещё хмурилась.

– Всё-таки я переживаю… немного, – пробормотала она, голос стал тише, почти виноватым.

Тигран покачал головой, при упоминании о Марье Семёновне его улыбка стала ещё шире.

– Не о чем переживать, моя красавица, – сказал он, подчёркивая каждое слово, и продолжил подниматься. У двери спальни Катя вдруг замерла, её глаза расширились, и она тихо прошептала:

– Подожди, Тигран… я волнуюсь.

Он остановился, всё ещё держа её на руках, и посмотрел ей в глаза. Его взгляд стал мягче, но в нём всё ещё чувствовалась та самая властность, которая была частью его натуры. Он знал, почему она волнуется – знал, что у Кати он будет первым и единственным, и эта мысль будоражила Тиграна и заставляла быть более осторожным, чтобы ненароком не напугать жену.

– Не волнуйся, – тихо сказал он успокаивающим голосом. – Я тебя не обижу, сирун джан. Никогда.

Катя выдохнула, её щёки снова вспыхнули, она кивнула, доверяясь ему, но всё же ухватилась за его рубашку, смяв её от присутствующего волнения. Тигран толкнул дверь спальни, и в этот момент весь шум свадьбы – смех гостей, звон бокалов, музыка – остался где-то далеко. Теперь были только они вдвоём, и сердце Кати стучало так громко, что, казалось, он мог это услышать.

Глава 13

Спальня встретила их мягким полумраком, на прикроватных столиках мерцал свет от торшеров. Тигран опустил Катю на пол, аккуратно поставив её на ноги, и она тут же обернулась, её глаза заметались по комнате – от широкой кровати, укрытой шёлковыми простынями, до бархатных штор, продуваемых лёгким сквозняком приоткрытой балконной двери. Сердце билось так, будто хотело вырваться из груди, и она, нервно сжав руки, посмотрела на Тиграна.

– Что-то я волнуюсь, – выдохнула она, её голос дрожал, выдавая бурю внутри. Катя попыталась улыбнуться, но вышло пристыженно.

Тигран, снимая пиджак с той непринужденной уверенностью, которая ему свойственна, бросил ей тёплый взгляд, полный мягкой иронии, но не вызывающий насмешки.

– Волноваться – это неплохо, – сказал он глубоким с хрипотцой голосом, от которого по коже Кати пробежали мурашки. Пиджак небрежно лёг на спинку кресла, и он добавил: – Главное, чтобы ты меня не боялась. Согласна?

– Согласна, – прошептала Катя едва слышным голосом. Она снова попыталась улыбнуться, но щёки предательски горели.

– Не желаешь выпить? – небрежно бросил Тигран, уже шагая вглубь спальни. Его движения были лёгкими, расслабленными, в отличие от скованности Кати. Он подошёл к столику, где в серебряном ведёрке со льдом ждала бутылка шампанского, и с привычной уверенностью наполнил два бокала. Пузырьки от шампанского заискрились в хрустале. Катя, развернувшись, смотрела на него, заворожённая этой лёгкостью, этой силой, которая исходила от него даже в таких простых жестах.

«Надо успокоиться. Всё хорошо. Я уже жена, и это моя брачная ночь. Выдохни, Катя», – мысленно подбадривала она себя, но сердце всё равно билось неровно, а мысли путались. Это был её день, её ночь, и всё, о чём она когда-то мечтала, сбывалось здесь и сейчас – с Тиграном, который всегда держал дистанцию, не позволяя переступить черту дальше поцелуев и объятий. И вот они одни, в этой спальне, где воздух, казалось, искрил от их близости.

– Не откажусь, – смятенно произнесла она, принимая бокал из его рук. Её пальцы слегка подрагивали, и Катя, чтобы скрыть это от глаз Тиграна, сделала нервный глоток, потом ещё один и ещё, словно шампанское могло унять внутреннюю бурю. Тигран наблюдал за ней, его губы изогнулись в мягкой улыбке, и, когда бокал опустел, он забрал его, поставив на столик рядом со своим.

– Пойдём, – тихо сказал он низким, почти гипнотическим голосом и, взяв её за руку, повёл к середине спальни. Обходя её сзади, коснулся пальцами плеч Кати, и она замерла, чувствуя его дыхание на своей шее. Тигран начал медленно расстёгивать молнию платья, его губы нежно прижались к её коже – сначала к шее, потом чуть ниже, к ключице. Каждый поцелуй был как гипноз, вызывающий волну мурашек, и Катя невольно откинула голову коснувшись груди мужа, а её дыхание сбилось с ритма.

– Я чувствую твой