Любовь на моих условиях - Юлиана Сторикова

Он глубоко вдохнул, глухо и немного устало произнёс:

— Я боялся, что с тобой что-то случилось.

— Это не объяснение. Для таких волнений мы опять-таки не так близки. Здесь что-то другое.

Выжидающе уставилась на невозмутимое лицо.

Когда Егор с трудом сглотнул, я поняла, что зацепила какую-то очень тонкую ниточку, ведущую к чему-то очень важному. Он лежал молча с закрытыми глазами, лишь тяжело вздымающаяся грудная клетка говорила о том, что он не спит. Я, как заворожённая всматривалась в лицо, ставшее каменным. Внутри всё гудело от нетерпения.

Одна часть меня просто жаждала узнать, что за тайна таится в его закрытых глазах, а другая часть меня дико боялась узнать эту самую тайну. Нутром чувствовала, что после того, как я узнаю её, моё отношение к Егору изменится. Необратимо.

Когда я уже не ждала разъяснений, Егор вдруг открыл глаза. И несмотря на то, что в комнате было темно, я увидела в них безграничную боль. Мои внутренности сжались, стало трудно дышать, таким я его ещё не видела.

Когда он заговорил, в его голосе больше не было и намёка на веселье или усмешку, только удушливая горечь, придающая его голосу сиплость.

— У меня была жена. И она погибла в автокатастрофе четыре года назад.

Глава 19

К горлу подступил ком, хочется сглотнуть, но я боюсь нарушить тишину, которая воцарилась в комнате после слов Егора, кажется, что даже такое незаметное действие прозвучит довольно громко и прервёт откровения мужчины.

Я смотрю в глаза, наполненные болью, не в силах пошевелиться и даже оторвать взгляд. Егор смотрит перед собой невидящим взглядом и продолжает говорить теперь уже отстранённым, бесцветным голосом.

— Был мой день рожденья, она хотела сделать мне сюрприз, заказала дорогущие часы с гравировкой и решила их сама забрать. Это я потом уже выяснил, куда она собиралась ехать. Дождалась, пока я уеду на работу и села за руль, она очень любила водить машину. — Губы Егора растянулись в мрачной улыбке. — Я ей запрещал садиться за руль всю беременность, а она упёртая была, втихаря от меня каталась. На тот момент она уже была на восьмом месяце. — От этих слов моё сердце болезненно сжалось и будто перестало биться. Не в силах больше терпеть удушающий ком, я всё же с большим трудом сглотнула. Слёзы медленно потекли по щекам. — Я не знаю, что и как случилось, мне предоставили результаты расследования, но я был убит горем и всё было, как в тумане. Она лоб-в-лоб встретилась с фурой. Машина всмятку, и Аня и ребёнок погибли на месте. Это был мальчик. Аня хотела назвать его Матвеем.

Я изо всех сил пыталась сдержать предательские всхлипы, но тщетно. Хочется обнять Егора и хоть как-то уменьшить ту боль, которую он испытывает. Я протянула руку и положила ладонь ему на грудь, чтобы выразить поддержку. Он горько усмехнулся, вытащил одну руку из-за головы и накрыл своей широкой ладонью мою.

— Не расстраивайся так сильно, я уже это пережил и своё отстрадал. — Его слова должны были призвать меня прекратить рыдания, но возымели совершенно обратный эффект, новая волна всхлипов прокатилась по комнате. Егор мрачно улыбнулся. — В общем, с тех пор я больше не отмечаю свой день рожденья. А в то утро, когда ты пропала, я испытал дикий страх за тебя. Да, знаю, что мы мало знакомы и всё такое, но говорю, как есть. Ты мне очень нравишься. — Из-за своего расстроенного состояния, я почти никак не реагирую на его признание. Егор немного медлит, словно собирается с духом. — Ещё я хочу признаться, что я был в курсе, что ты плохо себя чувствовала. Я стучал в дверь, ты не открыла, я заволновался и пробрался к тебе в комнату через балкон, чтобы узнать, что с тобой. Когда перекладывал тебя из кресла, на котором ты свернулась в клубочек, на кровать я понял, что у тебя жар. — Я со стыдом вспоминаю, что именно мне тогда снилось. Может, конечно, у меня и была повышена температура, но и сон мне снился не менее горячий. — А потом начал жужжать твой телефон, и я решил зайти к тебе позже, чтобы не пугать своим присутствием, когда ты проснёшься. А когда вернулся — тебя нет. Начал тебе звонить — телефон выключен. Вот и начал с ума сходить.

Моя рука всё ещё покоилась на груди Егора, прижатая его же ладонью. Свободной рукой я вытерла слёзы.

— Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить такое горе. — Тихонько прошептала. — И прости, что своими вопросами вынудила тебя говорить на больную тему. Я не хотела ковырять твои раны.

Широкая тёплая ладонь мужчины крепко сжала мою в знак того, что он принимает мои извинения. Сделав глубокий вдох и выдох, выравнивая дыхание после старательно сдерживаемых рыданий, я медленно потянула ладонь на себя, в попытке освободиться, но Егор лишь сильнее сжал её, не давая мне это сделать.

— Можешь оставить как есть? Обещаю не делать лишних движений. Просто хочется ощущать чьё-то тепло.

Обречённо вздохнув, я кивнула в знак согласия и улеглась поудобнее на подушке. В таком положении незаметно для себя я и уснула.

Проснулась от того, что мне невыносимо жарко. Приоткрыла глаза и чуть не ахнула от осознания, что моя голова покоится на груди Егора, руку и ногу я по-хозяйски закинула на него, и мы оба укрыты одним пледом. При этом рука Егора находится на очень пикантной части моего тела, а если быть предельно ясной — его рука крепко сжимает мой зад.

Вот это доброе утро!

Слегка пошевелилась, чтобы попытаться как можно незаметнее освободить бедного мужчину от своего плена, да и самой освободиться.

Егор издал едва слышный стон и крепче сжал мою ягодицу. Под внутренней частью бедра я отчётливо почувствовала твёрдую восставшую плоть. Кажется, не только мне снятся жаркие сны. По крайней мере я надеюсь, что он всё ещё спит. Тогда ещё хоть как-то можно будет избежать неловкость.

Попытала счастье ещё раз, аккуратно отцепляя от себя пальцы Егора, осторожно убирая свою ногу с тела мужчины и укрывая его обратно пледом.

Когда я уже начала вставать с кровати, Егор перевернулся на живот, широко раскинув руки и уткнувшись лицом в подушку. Я облегчённо выдохнула, радуясь, что уже успела отползти на приличное расстояние.

Когда я зашла к себе в спальню,