Старсайд - Алекс Астер

Его взгляд скользит по претендентам и останавливается на мне. Глаза сужаются. Губы тронуты насмешливой улыбкой, но голос звучит холодно, как сталь:

— Ты, девчонка. Что же это за клинок у тебя такой, раз он лучше моего собственного?

Вокруг воцаряется тишина. Кира напрягается. Каким бы мерзким ни был король, он — самый могущественный человек по эту сторону Врат. Он может приказать казнить меня или убить прямо здесь, на месте, и никто даже не дрогнет.

— Это титан, сир, — отвечаю я, стараясь говорить размеренно. Даже смиренно.

Он насмешливо фыркает:

— Он наверняка разлетится в щепки при столкновении с одним из моих мечей. Почему же ты не приняла мое предложение?

Я заставляю себя улыбнуться как можно вежливее:

— Чтобы мой клинок разбился, кому-то нужно сначала успеть заблокировать удар.

Тишина.

Его глаза сужаются еще сильнее.

— Серебро есть серебро.

— Металл остается металлом, когда он проходит сквозь плоть и кости, — отчеканиваю я, не снимая натянутой улыбки.

Проходит секунда молчания. Две. Проклятье. Надо было просто взять один из его чертовых мечей. Сердце колотится о ребра так, что, кажется, это слышно всем вокруг.

Король склоняет голову набок.

Я сглатываю, уверенная, что сейчас он призовет со стены один из оставшихся мечей и проткнет мне горло за то, что я осмелилась ему возразить.

Но он лишь поворачивается к другому столу, и я, наконец, выдыхаю, подаваясь вперед. Рядом со мной резко вздыхает Кира — видимо, она тоже затаила дыхание.

Король, наконец, вспоминает, что нам нужно поесть, и разрешает начать трапезу. Тарелки со скрипом заскользили по столам — претенденты жадно тянули их к себе. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь голосом короля: он подсел к тем, кого явно считал своими фаворитами. Вскоре вошли стражники, чтобы собрать полученные мечи и сложить их вместе с остальным снаряжением.

Я тянусь ко всему, до чего могу дотянуться, не поднимая глаз от своей тарелки и радуясь тому, что обо мне забыли.

— Можно умереть от переедания? — Кира развалилась прямо посреди кровати, широко раскинув руки и ноги. — Такое чувство, что я сейчас лопну.

Она с трудом вытягивает шею, чтобы посмотреть на меня. С того места, где я сижу, прислонившись к двери, кажется, что это движение дается ей с огромным трудом.

— Мне это неведомо. В Брамблсайде никогда не было столько еды, чтобы можно было наесться до отвала.

Я киваю. Мне знакомо это чувство.

Кира хмурится:

— Ты что, не пойдешь в кровать? Я могу подвинуться.

При этом она не делает ни малейшей попытки сдвинуться в сторону.

Я качаю головой:

— Нет. Я останусь здесь, на случай если кто-то попытается войти.

Кира удивленно хлопает глазами:

— Ты не можешь спать на полу.

— Я постоянно так сплю.

Правда, не по своей воле. Часто я просыпаюсь на земле, скатившись с кучи одеял, заменявших мне постель, после кошмаров — таких ярких, что я раздираю себе кожу ногтями и кричу во сне.

Они всегда одинаковые.

В последнее время я собираю грибы для деревенского аптекаря в обмен на чай, благодаря которому мои ночи проходят без сновидений.

Сейчас чая у меня с собой нет. Я забыла взять те несколько листочков, что у меня оставались. Я оставила их в том доме, вместе со всем остальным, что было мне дорого.

Ничего страшного. Я все равно не усну крепко сегодня, зная, что завтра начинается Отбор, и что Кэдок может вышибить нашу дверь в любой момент. О чем я и говорю Кире.

— Точно. Я, скорее всего, тоже не особо высплюсь из-за всех этих нервов.

Примерно через пять минут она уже храпит.

Я едва не улыбаюсь. Завидую её крепкому сну.

Мне бы и самой стоило попробовать уснуть. Но я думаю о словах короля. Нам разрешено осматриваться. Есть ли здесь что-то, что может мне помочь? Не ставлю ли я себя в невыгодное положение, оставаясь на месте?

Я взвешиваю все «за» и «против». Сижу в темноте, а храп Киры отсчитывает минуты. Закрываю глаза, моля об отдыхе.

Бесполезно. Слишком взвинчена.

Поэтому я выскальзываю из комнаты. Буду держаться неподалеку. При первом же признаке опасности вернусь.

Коридоры погружены во тьму и тишину. Я миную несколько поворотов, не встретив ни души. Этажом ниже слышится какой-то шум. Претенденты. Я сворачиваю в противоположную сторону.

Все двери, которые я пробую открыть, заперты. Я провожу пальцами по серебру на стенах, но в основном это лишь церемониальные вещи. Кубки, гобелены, плащи с вышитыми звездами. Либо слишком тяжелые, либо бесполезные в походе.

Я уже собираюсь повернуть обратно в комнату, когда слышу шепот…

Голоса, которые я узнаю. Голос короля.

И тут раздается другой голос — глубокий, чуть хриплый, вырванный из моих худших воспоминаний.

Харлан Рейкер.

Даже одно его имя в мыслях заставляет кровь стынуть в жилах. Мне бы бежать. Но вместо этого я подкрадываюсь ближе, следя за тем, чтобы сапоги не издали ни звука.

— У тебя есть всё необходимое? — Это король.

— Да.

— Ты помнишь свои приказы?

— Я не вернусь без этого, — отвечает Рейкер низким басом. Я хмурюсь. Без чего «этого»? Без кубка с магией?

— Хорошо, — говорит король. — Это станет началом новой эры. Я чувствую её приближение…

Я наклоняюсь ближе, чтобы расслышать больше, но шаги удаляются. Они уходят. Я выглядываю из-за угла, надеясь проследить за ними, но они уже исчезли.

Нужно возвращаться в комнату. Становится поздно.

Я иду назад теми же коридорами, снова изучая каждый предмет — вдруг я что-то упустила. Но вокруг всё та же роскошь, которую можно было бы продать на рынке за целые ведра металла, но которая совершенно бесполезна в походе. Столько усилий — и ничего путного. Я ускоряю шаг, в груди нарастает паника. Что, если Кэдок и его дружки тоже бродят по этим залам? Я сворачиваю за угол —

И врезаюсь прямиком в стену из доспехов.

Медленно я поднимаю взгляд — выше и выше — пока не упираюсь в капюшон. Я сглатываю.

Проклятье.

ГЛАВА 6

Он огромен. Вблизи он кажется еще больше. Даже безоружный, он подавляет своим присутствием так, что колени едва не подгибаются. А с мечом в руках… неудивительно, что армии мятежников сдаются, едва завидев его на горизонте. Неудивительно, что некоторые предпочитали броситься на собственные мечи, лишь бы не встречаться с ним в бою. Неудивительно, что люди шепчутся о нем, как о демоне.

Он склоняет голову, и я улавливаю проблеск этой серебряной маски.

— Интересно, — произносит он, и его голос рокотом отдается в моих