Иллюзия падения - Лия Аструм

– Где болит? Здесь? – склонившись, аккуратно ощупывает колено.

Болит совсем не здесь.

– Уже нет.

Эван выпрямляется и несколько секунд без энтузиазма следит за действиями Мансури, поднимая градус общего напряжения до безоблачного неба.

– Подумайте о смене кроссовок, миссис Фелдман, и спасибо за игру, – спокойно проговаривает он и, не дожидаясь ответной вежливости, покидает корт.

Удостоверившись, что никаких серьезных повреждений нет, и вызов спасательной бригады будет максимально неадекватным поступком, Лаи помогает мне подняться.

– Держите с ним дистанцию.

Сталкиваюсь с открытым предупреждением темных глаз и приподнимаю бровь, всем видом выражая откровенное недоумение назревающей драмы. Размеренно стряхиваю прилипшие к шортам травинки и направляюсь в сторону террасы, не забыв напоследок озвучить свое вызывающее: “Всенепременно”.

Пересекаю игровое поле и, поднявшись по ступеням, двигаюсь вдоль деревянных столов, окруженных плетеными креслами с мягкими сидениями лавандового оттенка. Прохожу в уединенную зону, отделенную от основной чередой горшков с фикусами и пальмами, и занимаю место рядом с мужем. Не спешу снимать визор, ощущая слипшиеся от пота корни волос, и, устало откинувшись на спинку кресла, стараюсь не замечать сидящего напротив меня чертова победителя нашего маленького турнира.

– Что-то серьезное? – Зенон прерывает разговор с Миллером и опускает ладонь на мое поцарапанное колено, мгновенно привлекая внимание к моей персоне.

– Ерунда, – отмахиваюсь, не желая чувствовать на себе ни один из цепких взглядом. Хочу отряхнуться от них, скинуть, как и своевольную конечность, липко гуляющую по припухшей коже моей ноги.

– И все же вечером тебя осмотрят, – бескомпромиссно заключает Зен. – Не хочу волноваться. Расстроена?

– Вовсе нет, – беззаботно пожимаю плечами. Вся злость от проигрыша испарилась, уступив место проблеме более глобального масштаба.

Зенон чувствует мое состояние, но неверно трактует причину.

Я была уверена, что мое сердце давно заштопано сухим принятием и трезвым рассудком. Но одно касание Эвана заставило заплатку трещать по швам. И мне срочно нужно покопаться в шкатулке и найти самые крепкие нити: серебряные, золотые. Нет – стальные.

Наконец-то оставив мое колено в покое, муж кладет одну руку на спинку моего кресла, а другой берет кружку с зеленым чаем – с чили и лимонной цедрой. Во рту мгновенно разливается привкус кислоты.

– Судя по всему, у нашего пиар-агента немалый опыт в теннисе. Я не ошибся? – Зен делает один короткий глоток, в упор глядя на Лейквуда.

– Пять лет, – отвечает Эван, снимая кепку и проводя ладонью по влажным волосам. Несколько коротких прядей выжглись ярким летом, из-за чего его образ выглядит по-царски небрежным и наглым. А раскинутая за его плечами панорама небоскребов Нью-Йорка лишь усиливает эффект.

Он как гребанный наследник престола в изгнании.

– Ариэль играет два года, – не получив от меня инициативы, муж продолжает говорить от моего имени.

– Всего два? – глаза Лейквуда вспыхивают коротким удивлением. – Я восхищен, миссис Фелдман. Играй вы пять, я позорно оплакивал бы свой проигрыш, – улыбается он.

Настолько искренне, что хочется повременить с сакраментальной тонной дерьма в ответ. К тому же легкий запах кедра все еще щекочет ноздри. А может, я придумываю, пытаясь найти то, чего нет, в тяжелом парфюме Зенона.

– Если бы Ари поставила такую цель – безусловно, – муж намертво припечатывает своей поддержкой и возобновляет прерванную моим появлением тему обсуждения.

Речь идет об инновации в здравоохранении, включая разработку новых лекарств и биотехнологий. Зенон с воодушевлением рассказывает о кросс-индустриальном сотрудничестве для создания цифровых платформ. Миллер больше слушает, изредка вставляя уточняющие вопросы, и лишь Эван, вальяжно развалившись на кресле рядом с Алексом, расслабленно попивает ярко-оранжевый коктейль, словно у нас не замаскированная игрой деловая встреча, а вечеринка на Багамах.

Есть не хочу. Наливаю воду в прозрачный резной стакан и делаю несколько жадных глотков. От обилия незнакомых медицинских понятий, которыми бравируют серьезные дяди, начинает болеть голова.

Зен довольно часто берет меня с собой на приемы, и в большинстве своем напичканные деньгами “мешки” не вызывают у меня ни малейшего интереса. Александр Миллер – первый, кто вызывает. Своей молодостью и ледяным безразличием. Сколько ему лет? На вид ровесник Эвана.

Впериваюсь изучающим взглядом в сидящих напротив мужчин, пытаясь распознать природу их отношений. Миллер с Лейквудом – не друзья. И совершенно точно их общение не ограничивается только работой. Нечто среднее, оттого и непонятное, потому что более полярных людей, чем эти двое, я не встречала. Это различие прослеживается во всем, даже в позах. Алекс не совершает ни одного лишнего движения, статичен как небоскрёб. Эван же, сожравший половину закусок и закатывающий глаза от блаженства каждый раз, когда в его рот попадает очередная оливка, на фоне него выглядит психически нестабильным.

– … а также браслеты для анализа данных о здоровье пользователя и предсказания вероятности возникновения различных заболеваний на основе собранной информации. Такое устройство позволит пользователям принимать превентивные меры и консультироваться с врачами до появления симптомов, – заканчивает свою пламенную речь Зенон.

– А как же этическая сторона вопроса?

Медленно моргаю, глядя на включившегося в обсуждение Лейквуда.

– Все перечисленные вами технологии, включая телемедицину и браслеты, считывающие даже недовольство пережженным утренним кофе, стоят огромных денег. Соответственно, количество людей, которые смогут себе их позволить, существенно низко, – убедительно продолжает Эван. – Средний класс – это шестьдесят процентов населения, и только треть имеет нужную нам финансовую возможность. Начинать пиар-кампанию с акцента на социальном неравенстве – невыгодно для вашей репутации, так как, чтобы понравиться обществу, нужно удовлетворить, как правило, его большую часть.

– Не думал, что Miller Health Corp. работает исключительно на средний класс, – подмечает Зен.

– Miller – это проверенная десятилетиями корпорация. Это надежный бренд, которому будут рукоплескать, даже если он выпустит дырявый носок. Вы же – неизвестность для американцев. Неизвестность вызывает страх. А страх – последнее, что нам нужно, – Эван задумчиво склоняет голову к плечу. – Если только вы не хотите добраться до Белого дома, свергнуть власть и установить свой диктаторский режим, что в целом я принял бы без особого осуждения.

Это что? Улыбка на лице Алекса? Не может быть.

– Таких радикальных планов у меня нет, – усмехается муж. – Что ты предлагаешь?

Лейквуд скрещивает пальцы в замок и чуть хмурится. Между его бровей появляется маленькая складка, которая с каждой секундой становится все менее выраженной.

– Предлагаю