В его объятиях - Терри Э. Лейн

Мой босс хотел получить эксклюзив в обмен на сохранение моей работы. Пока мы разговаривали, мои планы начали обретать очертания. Тем временем мне нужно было написать другие статьи. Что означало просмотр игр по телевизору, поскольку моё СМИ было недостаточно крупным, чтобы посылать меня освещать многие игры за городом.

Несколько дней спустя я не была уверена, чего ожидать, поскольку приближался час, когда я снова увижу его. Я улавливала его реплики, когда смотрела телевизор.

Один репортёр спросил Кэма, как он справляется с отказом и способствовало ли это проигрышу команды. Хотя он сохранял сердечную улыбку, я заметила напряжённость вокруг его глаз и челюсти.

— Что-то ты выигрываешь, что-то теряешь, — ответил он, прежде чем прервать интервью.

Неужели я опоздала?

Я ехала к месту назначения, чувствуя, как у меня потеют ладони от беспокойства. Оказавшись там, я припарковалась и привела свой план в действие. Когда прибыл автобус, чтобы забрать игроков после их поражения, я стояла на тротуаре и ждала. Хотя я была не единственной болельщицей команды, я определённо оставила свой след.

При горящих огнях парковки причина моего пребывания там была очевидна.

В салоне автобуса вспыхнули огни, и я увидела, как одинокую фигуру с заднего сиденья попросили покинуть автобус пораньше.

Моё сердце билось, как барабан, в такт стремительной кульминации завораживающей музыки.

Что он скажет? Что он сделает?

Слова пересохли у меня в горле, как увядшие цветы, когда Кэм появился в дверях. Его взгляд скользнул по посланию в виде лепестка розы, которое я драматично выложила.

Ты не знаешь, что ждёт тебя впереди, пока не взглянешь на свою вечность. Речь, которую я так тщательно отрабатывала сотни раз с тех пор, как сочинила её, была совсем не тем, что я сказала. Может быть, способ бороться за него, как говорила мама, заключался в самых простых заявлениях.

— Прости. — Глубина его значения была всего лишь шёпотом, но в нём таилась надежда на всё в будущем. Я прочистила горло, зная, что он меня не услышал. — Прости, — сказала я более ясным и громким голосом.

Он не улыбнулся, как я себе представляла. Он сделал последний шаг вниз и медленно направился в мою сторону. В моих глазах сгущалась буря, но я пообещала себе, что не буду плакать. Не из-за смущения, а из-за него. Он не был плохим парнем в этой ситуации. Если бы он отклонил моё предложение, я бы не стала раздувать проблему с женскими слезами, которые люди могли бы использовать, чтобы заклеймить его как мудака, если бы он проигнорировал его.

Я нервно сложила руки за спиной и нашла взглядом свои ноги. Я не могла вынести каменного выражения его лица.

— Что скажешь, Кэм? — спросил прохожий у меня за спиной.

Теперь этот публичный жест казался глупым. Но он рискнул спросить меня перед камерами. Я не могла сделать меньшего.

Первыми в поле моего зрения попали его ноги, прежде чем его рука приподняла мой подбородок, чтобы наши взгляды встретились.

— Быть моей? — спросил он.

Он не спрашивал меня, а произносил слова, которые я произнесла по буквам, используя сотни лепестков от роз, которые он мне прислал.

Я кивнула, не желая говорить, собирая свои эмоции в комок, который собиралась забросить в мысленный чулан.

— Я знаю, что не заслуживаю тебя. Но я не собираюсь отпускать тебя без боя, — сказала я.

Его бровь изогнулась.

— Это так?

Его палец всё ещё слегка касался моего подбородка.

— Да, — прошептала я.

Там, где между нами была любовь, была и надежда.

— Я хочу отвезти тебя кое-куда, — сказал он.

Это не было ответом, но я позволила ему взять себя за руку и последовала за ним к его машине. Я уже сделала снимки, и пресса была там. Не то чтобы я их приглашала. Камеры всегда были рядом, когда игроки приходили на игру и покидали её в надежде на звуковые фрагменты.

— Куда мы направляемся? — осмелилась я спросить в тишине его машины.

— Увидишь.

Глава 12

Мы подъехали к дому моей матери. Было темно, и я предположила, что она гуляет с друзьями.

— Почему мы здесь?

Он указал на входную дверь.

— Я приехал на тот Хэллоуин, чтобы предложить тебя подвезти. Когда я вошёл и увидел тебя в наряде Харли Квинн, я подумал, что мне это снится. Эта крошечная рубашка и шорты действовали на меня сильнее, чем когда-либо в моей жизни, и я знал, что однажды ты станешь моей.

Когда я уставилась на него, он сказал:

— Не притворяйся, что ты не знала.

— Не знала.

— В течение нескольких месяцев ты так заводила меня, что я думал, что расколюсь надвое.

— Ты не страдал из-за девочек.

— И каждый раз, когда я позволял кому-нибудь из них приблизиться достаточно близко, чтобы поцеловать меня, они были разочарованы, потому что никто не мог сравниться с тобой.

— Ты ждал меня? — спросила я.

— Я бы ждал тебя всю жизнь.

Я мысленно вернулась к своему сообщению.

— Но ты сказал...

— Есть только одна вечность. Ты — это она. Если ты уйдёшь, я откажусь от этой идеи. Итак, мне нужно знать, собираешься ли ты снова сбегать?

Впервые этот ответ был самым простым из всех, что я когда-либо давала.

— Нет, больше никогда.

Он перегнулся через приборную панель и взял меня за подбородок. Я прижалась губами к его губам и почти отстранилась, когда он не сразу поцеловал меня в ответ. Но он запустил пальцы в мои волосы и притянул меня к себе.

— Ты нужна мне, — простонал он и притянул меня к себе на колени.

Он был твёрдым, а я нуждалась в нём.

— Мы не можем здесь, — выдохнула я и попыталась вернуться на пассажирское сиденье.

— Не двигайся, — сказал он голосом, который граничил с требованием. Он включил передачу. — Это всего в нескольких минутах езды.

Мой старый дом был недалеко от нашей средней школы. Меньше чем через две минуты он припарковался посреди пустой темной стоянки.

— Сними свои джинсы, — велел Кэм.

На этот раз он позволил мне отстраниться, чтобы выполнить эту задачу, пока он стягивал свои штаны. Моя сердцевина была такой влажной и готовой, что я снова перелезла через него и опустилась на его член без какой-либо прелюдии.

— Да, черт возьми, — сказал он, когда я начала объезжать его, задавая свой темп.

Оргазм, возможно, и был финишной чертой, но я бы не возражала потратить несколько часов, чтобы