Казненная жена генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

похожих дела, пытаясь уловить общие черты. В то же время меня смущала одна вещь. В первом и во втором деле убийца приняла решение в тот же вечер. И тут же его осуществила. Но в случае с Асторией прошел день! Почему? Что изменило ситуацию?

Серые стены и аккуратные башни Магической Академии встретили меня холодной аккуратной строгостью.

Я вошел в главный холл, глядя себе под ноги. Магические символы, выложенные яркой мозаикой, служили ориентирами среди множества дверей, лестниц и коридоров. В воздухе висел легкий запах пыли и старых книг.

— Как я могу попасть к ректору? — спросил я, поймав за плечо старенькую чародейку, которая шла мимо с кипой бумаг. Она резко повернулась, глаза её расширились от изумления. Видимо, она узнала меня.

— Вам туда! Сейчас я вас провожу, господин генерал! — ответила она, чуть запинаясь, словно сама была удивлена.

Я шел за ней, ощущая эхом отдающиеся гулкие шаги и тихий шорох магических сфер, вертевшихся под потолком, словно искусственные солнца. Внутри все казалось напряжённым.

— Вот, прошу, — сказала старушка, указывая на дверь, — вам сюда.

Она вздохнула и, казалось, сама немного успокоилась, не задавая лишних вопросов. Наконец, я остановился перед роскошной дверью и постучал.

Сначала была тишина.

Я вздохнул и постучался громче и настойчивей.

— Одну минутку, — донесся из-за двери старческий голос. — Я тут провожу важный ритуал. Подождите за дверью…

Я стоял в тревожном ожидании. Сердце моё билось быстрее. Внутри прокручивались мысли: всё, что я хотел сказать ректору, повторялось бессчетное число раз в моей голове.

А вдруг магия действительно способна найти ребёнка?

Тогда всё встанет на свои места.

Готов ли я к правде, если она окажется ужасной? Внутри меня возникла смесь страха и надежды. Стиснув зубы, я подумал, что лучше горькая правда, чем неведение, способное вымотать всю душу и иссушить любое терпение.

— Все, можете заходить! — послышался кашляющий голос, и я толкнул дверь в кабинет.

Я медленно вошел в кабинет, ощущая тяжесть каждого шага. Окна с тяжелыми бархатными шторами едва пропускали дневной свет, создавая в комнате мягкий полумрак. Стены были украшены полками, нагроможденными свитками, магическими артефактами и портретами прошлых ректоров, чей взгляд, казалось, следил за каждым движением. В центре помещения стоял массивный письменный стол из темного дерева, на нем лежали книги, пергаменты и магические кристаллы, мерцающие мягким голубым светом, за которым сидел бородатый старик в серой мантии с узором. Его глаза были яркими и проницательными, несмотря на явную слабость и усталость, которая сквозила в его движениях. На столе лежал носок.

— Простите, что вам пришлось ждать под дверью, господин генерал! — улыбнулся старик, поднимаясь из-за стола. — Это был очень важный для меня ритуал. Понимаете, я увлекаюсь книгами из других миров! Знаете, очень интересно, когда тебе в руки попадает такая книга! — заметил ректор, а в его голосе слышалось сожаление. — Я сам его изобрел в глубокой юности. И вот иногда практикую! Правда, с переменным успехом. Это что-то вроде открыл дверь и закинул в нее удочку. А что она принесет — никогда не ведомо. Вот недавно, буквально несколько дней назад ритуал прошел впустую! А сегодня… носок! Именной! И владельца зовут Абибас.

Сморщенный палец показал на надпись на носке.

— Очень известное имя. У меня уже восемь таких есть, но все разные, — заметил ректор. — Не хотите ли взглянуть на мой музей диковинок из других миров?

— Нет, я к вам по другому делу, — вежливо произнес я, видя, как ректор снова уселся за стол. — Мне нужно найти своего ребенка. Живого или мертвого…

Глава 27

Дракон

Лицо ректора внезапно изменилось, и его глаза наполнились тенью понимания. Он вздохнул и медленно покивал, словно уже догадался, что привело меня сюда.

— Я знаю вашу историю, — сказал он тихо, — и, честно говоря, очень удивлен, что ко мне не обратились раньше.

Его голос был мягким, но в нем слышалась какая-то скрытая тревога. Он встал и достал из стеклянного шкафа из-за стола черную чашу с каким-то зловещим узором. Он бережно пронес ее через кабинет, пока я старался не думать о плохом.

— Сейчас попробуем, — произнес ректор, аккуратно ставя чашу на стол. — Раньше я уже так делал. Правда, редко ко мне обращаются по этому поводу.

Он стал добавлять в чашу содержимое старинных флаконов, бережно ставя их обратно в шкафчик. Его тонкая, худощавая рука двигалась точно и уверенно, словно он знал, что делает.

— А теперь, господин генерал, — продолжил старик, — мне понадобится ваша кровь. Предупреждаю сразу — совсем немного. А то у меня тут всякие реакции бывают: падают в обморок, думают, что я жертвоприношение устраиваю! — усмехнулся он, мягко улыбаясь. — Я еще слишком молод для черной магии!

Я с решимостью протянул ректору руку, следя за тем, как он достает тонкий кинжал и делает тонкий аккуратный надрез. Я смотрел на свою раскрытую ладонь, зная, что рана заживет очень быстро.

Для дракона почти не бывает смертельных ран, ведь легкие раны способны затянуться за считанные минуты. Более тяжелым нужно несколько часов.

В этот момент я подумал о маленьком Леандре. Убить взрослого дракона не так-то просто. А вот маленького дракона до первого оборота? Если бы у сына был первый оборот, то жена бы тут же написала мне о нем. Если не написала, значит, оборота не было. Если все так, как думаю, то раны у ребенка должны были затянуться довольно быстро. Хотя, смотря какие раны! До первого оборота дракон очень уязвим.

Несколько капель моей крови капнули в чашу, и тут же из нее поднялся черный, густой дым.

— Дракон, — усмехнулся ректор, возвращая мою руку, — сразу видно… Даже кровь у вас особая!

Он склонился над чашей, всматриваясь в клубы дыма, словно искал в них ответы, которых я не мог увидеть. Минута, вторая, третья — я чувствовал, как внутри всё замирает, словно готовлю себя к чему-то очень страшному.

Наконец, ректор отпрянул от чаши и вздохнул.

— Простите, господин генерал, — произнес он, — я ничего не вижу. Тут два варианта: либо ребенок не от вас, либо… — он сделал паузу, — всё дело в вашей родовой магии. Она очень сильная и может скрывать его от моих глаз… и от заклинаний поиска. Это значит, найти ребенка магией невозможно.

А я надеялся!

Я выдохнул, наблюдая, как чаша исчезает со стола, словно магия растворилась в воздухе.

— Благодарю вас, господин ректор, — тихо сказал я. — Спасибо, что помогли.

Он удивленно поднял брови.

— За что? Я же ничем