Бывший. Как снег на голову - Яна Нова

— Прекрасно!

Стеша обо всём быстро договорилась и через полчаса приехала няня.

И вот она явилась передо мной. В черном длинном платье с шикарным вырезом на ноге, на каблучках, прижимая к груди вечернюю сумочку — клатч.

Волосы Стеши были распущены и накручены пышными локонами. На лице лёгкий макияж. Фигурка такая лакомая, утончённая, что я почувствовал себя хищным волком, возжелавшим сцапать желанную дичь.

— Ты безумно красивая, — подал ей руку и повел из квартиры.

— Ты не хуже, — подарила мне стеснительную улыбку. — Куда ты меня отвезешь?

Шлейф духов напоминал аромат благоухающих лилий. Он моментально пробудил во мне желание! Как же сильно я хочу её прижать к себе, а потом впиться в розовые губки своими, истерзав в поцелуях. Но, к сожалению, я пока не могу этого сделать. Я решил не торопиться. Хочу, чтобы у нас было все по-настоящему. И пусть у нас уже был секс, и не один раз, но конфетно-букетный период тоже никто не отменял.

— В одно удивительное место.

Я привёз Стешу в самый лучший ресторан города. Только для избранных. Нас уже ждали и проводили к нашему столику со всеми почестями. Столики здесь нарасхват. Бронируются за месяц-два, но мне, удалось договориться и заказать здесь столик.

— Как здесь красиво! — Стеша сияла от восторга, любуясь интерьером. А я… ей. Так залюбовался, что споткнулся, зацепившись носком ботинка о ножку стола.

Присели за столик и выбрали блюда. Я решил заказать Стеше на свой вкус, чтобы её впечатлить. Она была не против. Пока ждали заказ, мило общались.

— Так почему, ты вернулся?

— А ты не догадалась?

Она промолчала. Я прочел по ее задумчивому лицу: «чтобы повторить, что было — просто переспать, развлечься, а потом также уехать».

— Знаешь, Стеша, я не мастер говорить красиво, но это не то, о чем ты подумала. Ты мне нравишься. Очень.

Вечер прошел отлично. Мы много разговаривали, узнавали друг друга. После ресторана надо было возвращаться Стешу домой, няня уже звонила, интересовалась, когда вернёмся.

В машину Стеша села очень задумчивая

— О чём думаешь? — улавливаю, как она загадочно смотрит в окно, покусывая губки. Я знаю какие они аппетитные! Так бы и съел!

— О тебе.

Резко поворачивает голову.

— И что же ты думаешь? Что я делаю в твоих мыслях?

Она вдруг краснеет, отводя взгляд.

— Ну же, говори. Говори, раз начала. А вдруг наши мысли совпадают.

— Ты меня целуешь…

Чёрт, дебильные предрассудки. Желание прижаться к ее губам сильнее. Почему бы не совместить приятное с полезным.

Мысленно выругался и больше не смог сдерживаться — эта фраза стала такой провокационной, что я поддался вперёд, откинул копну локонов Стеши на спину, притянул её к себе и накрыл её губы своими. Медленно провел кончиком языка по ним и тут же почувствовал, как она задрожала.

— Так?

— На яву, это намного приятней, чем в мыслях…

Зарычал и усилил напор, проскользнув языком в тёплую, влажную глубину. Целовал её, прижимая к себе, и понимал, что внутри меня разразился Китайский Новый год. Там взлетают на воздух тонны фейерверков, разлетаясь радужными искрами по каждой клеточке тела.

Я целую Стешу долго, медленно. Как ем мягкий мармелад — её алые, красивые губы. Малышка отвечает мне полной взаимностью, и от этого мне хочется выпрыгнуть из машины и улететь к звёздам.

Если бы нам не надо было возвращаться, не известно, чем бы закончился наш поцелуй.

Вечер прошел потрясающе. Мы играли и веселились до позднего вечера, а потом я засобирался домой, но Лука попросил уложить его спать. Он настолько набегался за день, что едва положив голову на подушку, сразу уснул.

Я вышел из комнаты и увидел стоящую Стешу у окна.

Мои руки легли на её талию, оплели стан, а губы коснулись виска. Прикосновение вышло трепетным и обжигающим одновременно. Мы оба хотели гораздо большего.

Стеша сама повернулась и потянулась ко мне навстречу. Мои губы охотно накрыли её.

— Сладкая, нежная моя… — выдохнул, прежде, чем начать ее целовать.

Поцелуй сразу вышел глубокий и взрослый. Я с упоением наслаждался ее вкусом, откровенными, глубокими касаниями.

Я обнял Стешу крепче и её губ сорвался приглушенный стон.

А дальше творилось безумие. Мы долго не могли друг другом насытится.

Безумно?

Тысячу раз…

Отчаянно?

Определенно…

Безумная, жаркая ночь. Полная удовольствия, приятных слов, комплиментов.

Стеша заснула на моем плече.

А утром нас разбудил звонок на мой телефон.

— Алло, — сонно ответил.

— Макар! Ты почему опять не берешь телефон?

— Отец?

— Макар, выслушай меня, потому что я к тебе с такими новостями звоню… Если ты стоишь — упадёшь. Лежишь — тоже на пол свалишься.

Что ж там за новости такие, которые не могут подождать?

— Па, давай не сейчас. Давай позже о работе. Я устал и хочу отдохнуть. Праздники на то и…

— Олух! Ты О-ЛУ-Х, Макар! Я же тебе говорил, говорил! — отец стал хохотать в трубку, а я уже всерьёз задумался о психиатре для него. Какой кошмар, неужели старческий маразм настиг его так рано.

— Что⁈

— Он твой. Слышишь твой! Мальчишка! Твой, Макар. Твой ребенок!!!

— Не понял… Так! Хватит уже там бредить.

— Лука — твой биологически родной ребенок. Я сделал тест в разных клиниках. Они это подтвердили. Я сейчас тебе результаты пришлю.

Стеша всё слышала. Цвет её лица стал почти как бумага. Девушка закатила глаза и неожиданно рухнула спиной на подушки.

— Блин! Стеша!!!

Я приводил её в чувства легкими похлопываниями по щекам, затем дал попить воды.

— Ну, как ты? Лучше?

— Вроде да… — она выглядит растерянной. Смотрит в одну точку, пытаясь переварить услышанные слова.

— Ты пей, малышка, пей. Не волнуйся, сейчас во всём разберёмся.

Да как не волнуйся, меня самого будь здоров колбасит! Что это такое? Что за… Сенсации века?

Опять набрал отца. Когда Стеша рухнула в обморок, я скинул вызов. В этот же момент, пока я готовил чай пришло сообщение с фотографиями медицинских заключений. Глянув их, действительно убедился, что я, оказывается, вот уже четыре года как отец.

Просто нереально…

— Рассказывай, как ты до этого додумался?

Отец ехидно посмеивается.

— Всё просто. Я решил сделать тест тайно, уж очень меня этот вопрос волновал. Да я, если честно, вообще думал, что ты просто не признаёшься. То есть в курсе о том, что ребенок твой, но темнишь. Так что я взял биоматериал сам.

— Волосы?

— Ага. И стаканы ваши после какао.

Теперь понятно, что это был за акт милосердия, когда отец кинулся помогать убирать посуду со стола после завтрака.

— Ну ты