В плену запрета - Сара Адам

— Себя выпори, — обхожу бугая и хватаю свою сумку со стула. — Пошли, Ань, — обращаюсь к ошарашенной старосте.

Бежать. Нужно бежать отсюда, иначе это плохо закончится. Я учиться пришла, а не участвовать в скандалах, драках и разводить демагогию с наглыми быдло-старшекурсниками. Если он так спокойно может поднять руку на человека, о чём вообще можно разговаривать. Быдло.

Лиза, ты сама чуть не подралась с Ромой. Этот парень хотел тебя ударить, а ты его защищаешь? Действительно, неблагодарная.

— Куда намылилась? — Руслан по-хозяйски хватает за кисть, насильно заставляя притормозить.

— От тебя подальше, — пытаюсь отцепиться, но стальная хватка этого не даёт. Откуда в нём столько дури? Почему я руку собственную выдернуть не могу?

— Подальше? — перемещает взгляд с лица на шею, а с неё на грудь. — А я вот поближе хочу, Кудрявая.

Не успеваю отреагировать на сказанное, возразить, как этот медведь дёргает на себя, чуть наклоняется и закидывает на плечо!

Неконтролируемый визг вырывается из горла. Первая мысль: сейчас он меня уронит на кафель, и я сломаю себе шею.

— Что ты делаешь? — наплевав на полную столовку зрителей, кричу во всю. Перед глазами начинает всё плыть, крепко зажмуриваюсь, чтобы не видеть мир вверх тормашками. Князев уверено шагает, пока я болтаюсь, как сопля, в неестественном положении. — Отпусти, поставь меня на пол придурок! — ударяю кулаком по мощной пояснице, но реакции в ответ ноль. Точнее не так. На возмущение он просто кладёт ладонь на мою задницу, типа придерживая. В этот момент я хочу сгореть от стыда, провалиться под землю и больше никогда не появляться в этом университете. — Ненормальный, варвар, дикарь! — дёргаюсь, за что получаю беспощадный шлепок по заднице. — Куда ты идёшь?

Князев не реагирует вообще ни на что. Несёт непонятно куда и какими путями. Открыв глаза, вижу только пол. Понимаю, что это коридоры, где я ещё не ходила.

Придурок уверенно шагает, словно ежедневно носит на себе вот так студенток. Ориентируется по универу он офигительно. Ну да, а что можно ожидать от такого типа? Наверняка знает все тайные местечки, где можно позажиматься с очередной жертвой на перерывах.

По скрипящему звуку понимаю, что он открывает куда-то дверь, вносит меня внутрь и, оказавшись в закрытом помещении, ставит на пол.

Грудь тяжело вздымается от испытываемого шока, тело слегка шатается. Облокачиваюсь ладонью на стоящую рядом парту, чтобы не свалиться. В это время Руслан возвращается к двери и закрывает её на ключ изнутри. Убирает его в карман брюк, вальяжно разворачиваясь на меня с видом хозяина положения.

— З-зачем закрыл дверь? — заикаюсь в ужасе, на дрожащих ногах подаваясь вперёд. Что он собирается делать? К чему это всё?!

О Боже...

Князев перехватывает меня на полпути, обвивает талию, крепко прижимая руки по бокам.

— Отпусти меня, что ты себе позволяешь?! Открой немедленно дверь, я хочу уйти!

Мы одни в закрытом кабинете, в каком-то пустом крыле университета... Паника подступает к горлу, пытаюсь вырваться из навязанных объятий, но татуированного не волнуют мои желания.

— Такая ты дерзкая, Лизавета, — издевается, оскалившись. — Нравишься.

— А ты мне что-то не особо, — с отвращением таращусь на старшекурсника. На место страху приходит злость на его развязное поведение. Ну и перепады настроения... — Не смотри на меня так, глаза выцарапаю!

Князев начинает смеяться, громко и басовито. Разве можно испытывать лютую ненависть к парню, которого видишь второй день в жизни? Можно! Ещё как можно!

— Тигрица.

— Ненормальный, убери руки! Кем ты себя возомнил вообще? Опозорил меня перед всеми, притащил сюда, чтобы что? — он сдавливает меня так сильно в тисках, что дышу через раз. Или это потому, что не хочу чувствовать его запах? Вдыхать?..

— Опозорил? — искренне удивляется. — Теперь ни одна шавка к тебе не посмеет подойти, — изрекает с таким самодовольным видом, будто на этих словах я упаду перед ним на колени и буду благодарить спасителя.

— Единственная шавка, кто ко мне подходит – это ты, ясно? — язык теряет соединение с мозгом, и я начинаю говорить всё, что о нём думаю вслух.

— Сходи в деканат, чё ты? Вдруг там помогут? — намекает на мои вчерашние угрозы, которые позорно не исполнила. Вот надо было сходить, чтоб придурку этому неповадно было!.. — Балаболка Лиза. Только языком чесать умеешь.

— А ты, судя по всему, думаешь не мозгами, а тем, что у тебя в штанах, — не остаюсь в долгу. А что? Разве не так?! Я сказала правду!

Боже, зачем я его ещё сильнее провоцирую...

Просто в моменты злости не контролирую себя, делаю хуже поведением, распаляя оппонента.

Подтверждая сказанное о его придурошной персоне, Князев разворачивает меня к себе спиной и толкает к стене. Влетаю в твёрдую поверхность, вовремя успев повернуть голову, иначе разбила бы нос.

— Ты больной?! — выдаю, едва ли не задохнувшись от возмущения. Чувствую прижимающуюся тушу позади.

— Думаю членом. Как ты и сказала.

Взвизгиваю от неожиданности и жгучего стыда, когда придурок кусает мою шею, оттягивая зубами кожу. Немедля ни секунды отодвигает свитер и перемещается на ключицу, оставляя укус и там тоже, пока я осыпаю его проклятиями и отчаянно начинаю звать на помощь.

— Не напрягай связки, Лизка, тут нулевая слышимость, — урод проходится горячим языком за ухом, и я едва сдерживаюсь, чтобы не обласкать его нелестными словами и не спровоцировать ещё сильнее.

Но это ещё цветочки по сравнению с тем, что происходит дальше...

Здоровая ладонь сначала прижимается к моему животу, спускаясь всё ниже и ниже, пробирается под одежду и ведёт, наоборот, вверх.

— Не смей!.. Не смей! — дёргаюсь, понимая, что он собирается делать. Пытаюсь отодвинуться, но, тем самым, ещё сильнее прижимаюсь к стоящему позади и освобождаю пространство для действий. Боже, я чувствую, как что-то твёрдое упирается в поясницу…

— Ч-ш-ш, не рыпайся, — хрипит над ухом, пока рука оттягивает топик под свитером, освобождая мою грудь.

— Не надо, пожалуйста!.. — шепчу, задыхаясь от волны стыда, когда холодная ладонь ложится на полушарие, по-хозяйски сминая его.

— Хочу тебя, Лиз, — прокручивает меж пальцев сосок. А я закусываю губу, до боли зажмуриваясь от странного чувства, что возникло внизу живота от его действий.

— Мне противно...

— А так? Противно? — нагло, не спрашивая разрешения, отпускает грудь