Пленница ледяного замка - Veronika Moon

Он помог мне сесть, поправил подушки за спиной. Его движения были точными и заботливыми — совсем как в детстве, когда я болела.

— Мы в замке у Коллекционера Сердец, — сказал он тихо.

Это ничего мне не говорило. Вообще ничего. Я пыталась вспомнить что-нибудь, но в памяти была пустота.

— Почему я здесь? — спросила я. — Лиам, я помню только нашу библиотеку. Помню, как ты заставлял меня учить этикет, а я пряталась и смеялась. Ты говорил, что мне предстоит поездка в столицу. Это было ведь недавно?

Он сжал мою руку крепче. В его глазах появилась какая-то боль.

— Ада, — сказал он мягко, как в старые времена. — С того дня прошло почти два года.

Два года.

Я не могла в это поверить. Два года просто исчезли из моей жизни. Как будто кто-то взял и вырвал целую главу из книги.

— Где мой отец? — голос у меня дрожал. — Почему я здесь?

— Твой отец в Валлоре. С ним всё хорошо. — Лиам помолчал. — Аделаида, твой отец заключил договор. Ты обручена с правителем этих земель. С лордом Итаном. Ты жила здесь как его невеста.

Итан.

Это имя не вызывало во мне ничего. Ни страха, ни радости, ни любопытства. Просто пустота.

— Не может быть, — я отодвинулась от Лиама. — Я не помню его совсем! Как я могу выйти замуж за человека, которого не знаю?

Слёзы потекли сами собой. Я даже не пыталась их сдержать.

— Ты была очень больна, — тихо сказал Лиам. — Иногда разум так защищается — стирает самые трудные воспоминания.

В этот момент дверь бесшумно открылась. На пороге стоял мужчина.

Он был высоким и стройным. И глаза... серебряные глаза, которые смотрели на меня с такой усталостью и болью, что мне стало не по себе. Несмотря на всё это, он был очень красив — черты лица чёткие и благородные, будто высеченные из мрамора. Я ждала, что почувствую страх или хотя бы настороженность. Но внутри была только пустота.

Он сделал шаг вперёд.

— Ты меня не узнаёшь, — прошептал он. Это было утверждение, не вопрос.

Я молча покачала головой. Слёзы текли по моим щекам. И тут случилось что-то странное. Хотя разум говорил, что он чужой, моё тело почему-то успокоилось. Дыхание выровнялось, сердцебиение замедлилось.

— Я не знаю вас, — сказала я тихо. — Но я... не боюсь вас. Почему?

Он смотрел на меня, и в его глазах я увидела бурю эмоций — боль, гнев, но и какую-то упрямую надежду.

— Потому что твоя душа помнит то, что забыл разум, — ответил он так тихо, что я едва расслышала. — А я научусь жить с твоим забвением. Но не позволю ему забрать тебя снова.

Он развернулся и вышел так же бесшумно, как и появился. А я осталась сидеть в кровати, чувствуя себя разорванной между страхом и странным ощущением, что где-то глубоко внутри... я только что встретила кого-то очень важного.

Лиам всё ещё держал мою руку. Его лицо было серьёзным.

— Что теперь будет? — спросила я.

— Тебе нужно время, Аделаида. Время, чтобы всё вспомнить. Или... чтобы принять то, что есть.

Я кивнула, понимая, что другого выбора у меня нет. Этот замок, этот красивый незнакомец с грустными глазами, эта пропавшая часть жизни — теперь моя реальность. И мне предстоит научиться в ней жить.

Глава 8. Эхо прошлого

Воздух в личных покоях Аделаиды был густым и неподвижным, словно в гробнице. Она сидела у камина, закутавшись в шерстяной плед, и смотрела на огонь. Пламя плясало, отражаясь в её глазах, но не могло прогнать внутренний холод. Неделя. Сто шестьдесят восемь часов с того момента, как она открыла глаза в этом чужом, величественном замке. Сто шестьдесят восемь часов жизни, вырванной из контекста. Дверь бесшумно отворилась. Она узнала эту манеру входить — без стука, как хозяин, привыкший к беспрекословному праву. Итан. Он остановился на пороге, и Аделаида впервые смогла разглядеть его без призмы прежнего ужаса. Он был бледен. Темные круги под глазами выдавали бессонные ночи. В его осанке по-прежнему читалась привычная властность, но теперь Аделаида уловила в ней нечто иное — напряжение, будто он с огромным усилием удерживает на плечах невидимую тяжесть.

— Лиам сообщил, что ты отказалась от ужина, — его голос был низким, без прежней леденящей бархатистости. Теперь в нём слышалась лишь усталость, обёрнутая в вежливость.

— Я не была голодна, — ответила она, отводя взгляд к огню. Признаться в том, что её пугала мысль спускаться в тот громадный, зловещий зал и ужинать с этим незнакомцем, это было невозможно.

Он сделал несколько шагов вглубь комнаты, и его тень легла на неё, длинная и тревожная.

— Голод — это физиология. От него не отказываются, как от неудобного визита.

— Возможно, в моей нынешней физиологии ему нет места, — парировала она, и тут же удивилась собственной резкости. Это было непроизвольно, будто кто-то внутри неё знал, что с этим человеком нужно держать ухо востро.

Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки, лишённой всякой теплоты.

— Сохранилось главное — язвительность. Рад, что некоторые вещи не стираются так легко».

Он подошёл к тому самому окну, где она когда-то видела его с Вивьен. Прислонился лбом к холодному стеклу. В его позе была такая нескрываемая усталость, что у Аделаиды невольно сжалось сердце.

— Что вы здесь делаете, милорд? — спросила она тихо.

— Слежу за тем, как ты пытаешься собрать воедино осколки своего мира, — он не обернулся. — Это мучительно наблюдать. Как смотреть, как кто-то заново учится ходить, и знать, что ты — причина её падений.

Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и откровенные. Она не ожидала такой прямоты.

— Вы... говорите так, будто вам не всё равно.

На этот раз он повернулся. Его серебряные глаза в полумраке казались бездонными.

— Мне всегда было не всё равно, Аделаида. Просто раньше это выглядело иначе.

Он оттолкнулся от стёкол и медленно, будто преодолевая расстояние, подошёл к креслу напротив. Опустился в него с тихим стоном, который, казалось, вырвался против его воли. Он сидел, склонив голову, и смотрел на свои руки, сжатые в