Дракон с ... изъяном - Елена Байм

— Не волнуйся, Мира, — произнес он, и в его голосе слышалась усталая усмешка. — Поверь, ты из тех, на кого я не посмотрю НИКОГДА. Чего ты себе напридумывала? Дракон и поломойка? Аха-ха-хах.

Граф Рагнар рассмеялся. Громко, искренне, но в этом смехе не было злобы. Скорее, горькая ирония и констатация того, что ясно и так.

Я застыла, чувствуя, как краска заливает щеки. С одной стороны, мне стало обидно — «из тех, на кого я не посмотрю никогда»? С другой стороны, это было облегчением. Он не воспринимал меня как женщину, а значит, мне нечего с ним наедине бояться.

— Поэтому я и выбрал тебя, — продолжил он, открывая глаза и глядя на меня. Взгляд его был мутным, но в нем теплилась искра осознанности. — Мне просто надо, чтобы кто-то был рядом. Если вдруг проявятся побочные эффекты — позовешь лекаря. Если что-то пойдет не так — поможешь. А завтра утром мы оба забудем об этом разговоре и все.

Я нахмурилась.

— Какие побочные эффекты? Вы выпили что-то?

Генерал полез в карман камзола, который висел на спинке кресла, и вытащил небольшой стеклянный пузырек. Он был наполивину пуст, и в нем виднелась зеленоватая странная жидкость, которая слабо фосфоресцировала в темноте.

— Настойка для пробуждения мужской силы, — сказал Генерал буднично, будто речь шла о чае. — Твой лекарь приготовил. Обещал, что эффект будет… впечатляющим.

Я посмотрела на пузырек, потом на него. В голове не укладывалось: он согласился на это унижение? Добровольно выпил сомнительное зелье, чтобы доказать, что он — мужчина? Что он смог?

— И вы… согласились? — вырвалось у меня.

Генерал пожал плечами.

— У меня нет выбора. Если я не смогу зачать сына, брак расстроится. А этот брак нужен Империи.

Он помолчал.

— Так что да... Кхм… Что-то я ничего не чувствую. Наверное, следует выпить его до конца.

Он откупорил пузырек, залпом выпил жидкость, поморщился и отставил на столик. Затем откинулся в кресле, закрыл глаза и замолчал.

Я встала у двери, не зная, что делать. Стоять и ждать? Уйти? Наблюдать?

Первые минуты ничего не происходило. Генерал сидел неподвижно, только дыхание становилось глубже. Потом его лицо стало меняться — сначала расслабились мышцы, потом, наоборот, напряглись. Он сжал подлокотники кресла, дыхание участилось, стало прерывистым.

Я сделала шаг вперед, встревоженная.

— Ваше сиятельство? Вам плохо?

Он не ответил. Его лицо покрылось испариной, на скулах выступила чешуя — драконья природа реагировала на зелье.

Он задышал тяжело, со свистом, будто боролся с чем-то внутри себя.

А потом он открыл глаза. И я отшатнулась.

Его зрачки были расширены так, что янтарная радужка почти исчезла, утонув в черноте. Взгляд был диким, голодным, совсем не человеческим. Он смотрел на меня — и в этом взгляде не было ничего от того холодного, надменного генерала, который смеялся надо мной минуту назад.

— Мира… — выдохнул он, и голос его прозвучал низко, с рычащими нотками.

Повисла тяжелая, напряженная тишина. Он смотрел на меня так, будто видел не поломойку, а женщину.

— Ну как? — спросил он вдруг, и в его голосе послышалась ревнивая интонация. — Понравилось целоваться с Арчи?

Я растерялась от неожиданного вопроса. Он смотрел на меня в упор, и в глубине его глаз разгорался странный, пугающий огонь.

— Не знаю, ваше сиятельство. — ответила я, нервно улыбнувшись, чтобы скрыть свое смущение. — Мне не с чем сравнить.

И в этот момент глаза Генерала изменились.

Тьма в них стала глубже. Он медленно поднялся из кресла — плавно, хищно. Сделал шаг ко мне. Потом еще один.

— Не с чем сравнить? — повторил он … и остановился в шаге от меня. Так близко, что я слышала его дыхание, чувствовала жар, исходящий от его тела, видела, как прерывисто вздымается его грудь.

А затем он протянул руку, и его пальцы легли на мою щеку.

ГЛАВА 21

— Ваше сиятельство… — выдохнула я, желая его остановить...

Однако звук моего голоса прозвучал так страстно и томно, будто это был не отказ, а любовный призыв. Я сама не узнала собственный голос — низкий, дрожащий, полный предвкушения, которого я не должна была чувствовать.

Он наклонился ко мне. Медленно, не сводя с меня потемневших, расширенных глаз.

Я должна была отшатнуться. Должна была ударить его, вырваться, закричать. В конце концов, я была приличной девушкой, а он — практически женатым мужчиной.

Но я не сделала ничего. Не хотела…

Его горячие губы коснулись моих…

Ахххх…

Я затрепетала. Этот поцелуй был совсем не таким, как у Арчи. Тот был мягким, нежным, почтительным. Этот же — жадным, сметающим все на своем пути. Будто дракон внутри него рвался наружу.

Его язык скользнул по моим губам... я сдалась… приоткрыла рот, впуская его. И вдруг мужское лицо исказилось от боли.

Он резко оторвался от меня, отшатнулся, схватившись за грудь. Лицо его побледнело, на лбу выступила испарина. Чешуя проступила на шее и скулах, глаза полыхнули огнем и сразу же потемнели, зрачок почернел.

— Бездна! — выдохнул он, сгибаясь пополам. — Это еще что за эффект?!

Я метнулась к нему, забыв про страх, про приличия, про все на свете.

— Ваше сиятельство! Вам плохо? Я позову лекаря!

— Не надо! — рявкнул он, но голос его сорвался, превратившись в сиплый хрип.

Дракон согнулся пополам, вцепившись в край кресла руками, и я увидела, как мелкая дрожь пробежала по его плечам.

— Что я ему скажу? Что выпил возбуждающий эликсир для своей невесты, а теперь мучаюсь болями в животе и грудине? — Он поднял на меня искаженное болью лицо. — У меня скоро свадьба, Мира. Если разойдется слух, что я траванулся эликсиром для мужской стойкости, надо мной будет потешаться каждый в Империи.

Я замялась. Так — то дракон был сейчас прав. Но смотреть, как ему плохо, и ничего не делать — было выше моих сил.

— Тогда… как помочь? Что сделать, ваше сиятельство?

Он не ответил. Только зажмурился, стиснул зубы, и я увидела, как его бьет дрожь — крупная, сильная от которой ходуном ходили плечи. Дракон мерз.

— Бездна… холодно… — выдохнул он, и его зубы заклацали. Я схватила его под руку, перекинула тяжелую руку себе через плечо и, кряхтя от натуги, потащила к кровати.

Опустила Генерала на перину, и он зарылся лицом в подушку, сворачиваясь в клубок. Я заметалась по комнате, хватая все, что попадалось под руку: шерстяное одеяло с кресла, покрывало с дивана, еще одно одеяло из сундука в углу. Набросила