Тринадцатый. Мой любимый номер - Верона Виера

– Видел, и в твоём возрасте подрабатывал. Машины мыл…

– Не по статусу, бать… так дашь или к маме подкатывать?

– Не по статусу… Тоже мне, мажор.

– Я бой выиграл? Выиграл. С малым посидел? Посидел. Там просто девчонка непростая, и батя у неё – тиранозавр. С пустыми руками нельзя.

– Я думал, ты с Леркой.

– И с Леркой.

Отец усмехается:

– Предохраняться не забывай, Ромео! Учись на моих ошибках… ошибка молодости!

– Да, не… там другое.

– Ну-ну… – отец переводит внимание на экран. – В куртке трëшку возьми. И давай, поэкономнее!

– Принято! – довольный вскакиваю с дивана.

– Стой!

Торможу, оборачиваюсь.

– На завтрашний вечер ничего не планируй. Гости придут.

Подумав, соглашаюсь.

***

Несусь на этаж Морошки с двумя букетами: для неё большой, для матери поменьше. Хз, что за цветы, но всё по красоте. Путь к сердцу строгого отца девушки лежит через сердце её матери. Теорема Иванова.

Стою у Женькиной двери. Пригладив волосы, с улыбкой на лице настраиваюсь на успех. Замираю с кулаком в нескольких сантиметрах от дверного полотна, готовлюсь стучать.

– По башке себе постучи!

Фак! Голос Женькиного бати вглубь по коридору. Поворачиваюсь. Он стоит в проёме прачечной, по деловому сложив руки на груди.

Оттолкнувшись от косяка, Женькин отец направляется в мою сторону.

– Здрасьте!

– Здрасьте. Это мне? – он, подойдя, усмехается и смотрит на цветы.

– Нет. Жéне и женé. В смысле, вашей женé, то есть женькиной маме. Так… символически.

– У! Ну, хоть символически.

Он мерит меня взглядом и забирает букет, что побольше.

– А… Ладно… – пожимаю плечами, от волнения сглатывая подступивший ком.

– Давай, стучи. Только тихо, – он разворачивается. – Своей женé я сам подарю.

Отец Женьки скрывается в комнате прачечной.

Пипец, подстава!

Стучу тихо, оглядываясь в его сторону. Открывает Морошка, совсем не при параде. Удивляется, глянув на цветы и выглядывает в коридор, а потом, обернувшись назад, выходит и плотно закрывает дверь.

– Иванов, тебе чего?

Вручаю ей цветы:

– Мы же договорились, что зайду после уроков и погуляем.

– Мы не договаривались, – она шепчет, постоянно озираясь в сторону прачечной комнаты. – Макса сегодня выписывают, поэтому я никуда не поеду. Извини.

– Тогда тем более. Пошли в кафешку или в кино. Куда хочешь?

– Никуда, Иванов. Хочу устроить Максу сюрприз к приезду. Шарики там, торт, раз вчера приехать не получилось.

Ауч! Апперкот под дых.

– Короче, всё ясно! Свидание? – качаю головой, как болванчик, пытаюсь принять облом. – Пока, Мирошина.

Разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к выходу.

– Леш! – кричит в спину.

Пошла ты…. Не торможу и сбегаю по ступенькам, на ходу достаю телефон, набираю Лерона.

Ответ на вопрос дня: для Лерки я всегда в приоритете.

Глава 10 Джеки

Стою у двери Макса, смотрю на приклеенный к ней металлический номер. Тринадцать.

Невольно вспоминаю Иванова, его лицо, колючий взгляд, когда сказала, что никуда с ним не пойду. Похоже, с сегодняшнего дня мы враги. Не думаю, что Тринадцатый, не привыкший слышать отказы, простит мне мой. Тем более в пользу Макса.

Глянув на красный шарик с белой надписью: «Привет, друг!», я крепче сжимаю золотистую ленту.

Волнуюсь.

Я никогда не дружила с парнями.

Были друзья – парни подруг, но своего собственного парня-друга, никогда не было. Да и просто парня – тоже. И если честно, я не верю в подобную дружбу. Кому-то из нас обязательно захочется большего. Либо обоим, но страх перехода на новый уровень, заставит нас молчать и ждать подходящего момента. А если это я, вдруг, захочу первая?

Зачем я вообще об этом думаю?

Тяжело вздохнув, касаюсь костяшками, стучу в дверь. Слышу отдаленные шаги и, чем они чётче, тем сердце сжимается сильнее. Макс открывает. У него взлохмаченные тëмные волосы, сонный взгляд и заломы от подушки на левой щеке. Без футболки, он в темно-синем трико, которое слегка приспущено и обнажает не только резинку трусов, но и сужение косых мышц живота, которые не заметить невозможно. Неосознанно залипаю на кубиках пресса и чувствую, как шарик в моей руке вот-вот выскользнет из ладони, поэтому, опомнившись, крепко сжимаю ленту.

– С возвращением, – я хотела воскликнуть громко и радостно, но получается промямлить.

Скользя взглядом вверх, я задерживаясь на глазах – зеленых, как болото, и чтобы окончательно не засосало в трясину неловкости, почти впихиваю Максу ленту с шариком в руку. Резко выдохнув, распрямляю спину и растягиваю самую лучезарную улыбку, которую только могу изобразить. Надеюсь, она не похожа на улыбку сумасшедшей. Держусь весело и непринужденно. Только щёки словно окунули в фондю – они горят невыносимо и выдают моё волнение.

А на губах Макса всплывает смущенная улыбка:

– С-с-пасибо. Заходи.

Он отступает в сторону, запуская внутрь, и закрывает за мной дверь. Встав передо мной, Макс поглядывает на шарик.

– Привет, друг, – он читает по слогам и улыбается шире, распахивает свои объятия. – Ну, привет.

Макс ждёт, что кинусь обниматься, но всё, что я могу – смотреть на него, как той-терьер во время запора, и просто выставить перед ним пятерню. На обнимашки с голым парнем я пока не готова.

Прочистив горло, Макс краснеет сильнее шарика. Недолго думая, он рикошетит пятернёй о мою и ослабляет другую ладонь. Шарик мгновенно взлетает к потолку. Ударяясь, он будто слишком высокий человек, случайно оказавшийся в тесной комнате, наклоняет пустую резиновую голову, и белыми буквами смотрит на нас, а мы на него. Очень задумчиво.

– Ты как? – Макс опускает озадаченный взгляд и, насупившись, всматривается в моё лицо, выискивает что-то новое. – Мне твоя мама всё рассказала.

Похоже, ищет синяки. Знаю, мама могла слегка преувеличить.

– Ты их запомнила? Если встретишь случайно, узнаешь?

– Узнаю. Особенно конопатого.

– Хорошо, – он кивает.

– Да я тоже им пару раз звезданула… – и я слегка преувеличиваю. – Пальто мамино жалко, испачкали, а так ерунда. Сам-то как? Голова больше не кружится?

Он застенчиво сует руки в карманы, а лучше бы надел футболку.

– Только, когда ты рядом.

От этих слов мурашки проносятся по спине к затылку так быстро, что я вздрагиваю, и будто снова окунаюсь лицом в кипящее масло.

– Твои родители на работе?

Резко меняю тему и, как тревожная лань, переминаясь с ноги на