Одна рождественская ночь с тобой - Н. Л. Аморе

— Ради всего святого… Карсон, — кричу вверх по лестнице, зная, что именно там он будет играть в видеоигры, без сомнения, в своей мужской пещере.

Я расстёгиваю молнию на ботинках, которые отправлю в мусорное ведро, и бросаю их рядом с обувью Карсона, затем снимаю пальто, вешаю его на крючок и ковыляю вверх по лестнице в поисках моего взрослого ребёнка-парня. Слабый звук его голоса доносится с лестницы, и я иду на звук. К своему удивлению, нахожу его в нашей спальне, собирающим чемодан.

— Это здорово. Увидимся первым делом в понедельник. Счастливого Рождества.

Понедельник? В понедельник мы будем в Хэмптоне с моей семьёй.

— Эй… что происходит? — нерешительно спрашиваю я, указывая на чемодан, который набит летней одеждой.

— Кен, мне представилась возможность всей моей жизни.

Его большие зелёные глаза полны волнения, когда он смотрит на меня.

— Ты не скажешь, что это за возможность? — Спрашиваю я раздражённым тоном, скрещивая руки на груди.

— Мне предложили работу в Лос-Анджелесе.

Лос-Анджелес? Он планировал найти работу в Нью-Йорке. Вот почему мы решили остаться в Нью-Йорке. Он не хотел уезжать из города.

— Поздравляю, что ты им сказал?

Я молюсь, чтобы он сказал им, что подумает над предложением и свяжется с ними.

Тишина. Между нами повисает оглушительная тишина, пока он продолжает собирать вещи.

— Карсон, что ты им сказал?

На этот раз мой тон тверже, и руки сжимаются в кулаки. Я уже знаю, что за этим последует. Я чувствую это нутром.

— Я… я согласился на эту работу, — тихо говорит он.

Слёзы выступают у меня на глазах, и моё сердце начинает громко биться.

— Не обсудив со мной? — говорю я, прерывисто дыша.

— Я не мог отказаться, Кен. Это братья Милтон. Ты знаешь, насколько они велики в мире рекламы?

Нет, я не знала. Мне было насрать, даже если бы сам президент предложил ему работу. Предполагалось, что мы будем командой, будем работать вместе. Он был моим парнем со времен школы; мы были вместе с пятнадцати лет. Он подарил мне кольцо обещания в колледже после того, как признался, что целовался с девушкой из клуба. Ханна, чёртова Ханна. Я простила его. Карсон пообещал мне, что это было не больше, чем пьяный поцелуй. Я также простила его за Тиффани и Эмбер. Я дура? Да. Заслуживала ли я лучшего? Возможно, но он был Карсоном. Мой Карсон. Моё уютное одеяло. Мои родители любили его, а его родители любили меня. Наши семьи были друзьями; мы были предначертаны звездами. По крайней мере, я так думала. Но теперь он строит планы о нашем будущем, даже не посоветовавшись со мной, и это причиняет боль. Очень.

— Я понимаю, но я думала, мы поговорим об этом и решим вместе. Как скоро нам нужно будет переезжать? — спрашиваю я, изо всех сил стараясь казаться заинтересованной.

Может быть, я могла бы жить в Лос-Анджелесе?

— Я вылетаю в Лос-Анджелес в 8.20 сегодня вечером, — говорит он, застёгивая молнию на чемодане.

— Сегодня вечером? Карсон, сегодня канун Рождества. Завтра у меня день рождения. Нас ждут мои родители. Мы не можем сбежать, — кричу я, вскидывая руки в воздух.

— Я знаю, и мне жаль, но это было частью контракта. Пожалуйста, извинись перед своими родителями за меня. Они поймут.

Он исчезает в гардеробной. Когда до меня доходят его слова, я вхожу вслед за ним, мой гнев закипает до опасного уровня. Я хлопаю рукой по дверному косяку и с силой сжимаю его, говоря сквозь стиснутые зубы:

— Что ты имеешь в виду, извинись за меня перед своими родителями, разве я не лечу с тобой?

Тишина. Клянусь Богом, я собираюсь разорвать ему глотку, если он не начнёт говорить.

— Ради бога, Карсон, ты можешь посмотреть на меня? — визжу я.

Его тело напрягается, и он медленно поднимает голову. Светло-зелёные глаза смотрят в мои, и мрачное выражение его лица говорит мне всё, что он не сказал.

Я не поеду с ним в Лос-Анджелес.

— Кен, я думаю, мне нужно сделать это самому. Отношения между нами, ну, они были не очень хорошими, и, возможно, нам нужен небольшой перерыв.

Внезапное, сильное чувство боли ударяет меня прямо в грудь. Как кинжал в сердце. Семь лет любви к этому мужчине, единственному мужчине, с которым я могла представить себя рядом, только что разрушили мой мир. Он уезжает и не хочет брать меня с собой.

Слёзы, которые грозили пролиться, теперь текут густо и быстро, я смахиваю их тыльной стороной ладони.

— Как ты мог это сделать? Я согласилась остаться в Нью-Йорке ради тебя. Я отказалась от стажировки в Лондоне ради тебя.

Да, это было трудно принять. Прошлым летом, сразу после колледжа, мой профессор отправил меня на шестимесячную стажировку в Лондон — работать в Burberry, но я знала, что Карсон никогда туда не поедет. Ему нужно было остаться в Штатах, чтобы присоединиться к компании своего отца, и поэтому я отказалась.

Мои пальцы крутят кольцо обещания на левой руке, которое осталось там с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. Обещание Карсона, что он мой, а я — его, и однажды он женится на мне. С тех пор я ношу это кольцо каждый день. Даже несмотря на его предательства. Но теперь это кольцо, которое я носила как знак чести и преданности, внезапно кажется тяжёлой цепью, давящей на меня, и мне хочется снять его. Но он прав. Мы не были собой с тех пор, как закончили колледж. Но нельзя выбрасывать что-то только потому, что оно больше не идеально; нужно работать, чтобы исправить это.

Я достаю из шкафа одну из своих сумочек и запускаю её в него. У него хватает здравого смысла пригнуться — сумочка от Prada едва не попадает ему в висок.

— Клянусь богом, Карсон, если ты не начнёшь использовать слова, я разобью этот шкаф на части и похороню тебя под ним.

Он поднимает руки в знак поражения.

— Прости, прости, — говорит он, в его тоне паника. — Я просто думаю, что нам нужно какое-то время побыть порознь. Мы были вместе с тех пор, как были так молоды, и, думаю, нам нужно насладиться жизнью, прежде чем мы остепенимся, понимаешь?

Я разочарованно провожу рукой по своим свежевыкрашенным волосам и глубоко вздыхаю.

— Хорошо, тогда позволь мне прояснить ситуацию. Ты хочешь перерыв, паузу. Получить жизненный опыт, пожить в своё удовольствие, а потом вернуться ко мне, когда закончишь, а