Дом на Рождество - Алекса Райли

Он приходил в приют почти каждый вечер, и как-то моё юное сердце влюбилось в него. Я знала, что из этого ничего не выйдет, потому что я была слишком молода, но что-то в нём привлекало меня.

Мы с ним никогда не разговаривали до тех пор, пока не настал тот день, когда я потеряла отца. На самом деле, Вэнс был тем человеком, который сообщил мне эту новость. Я работала на складе, когда он вошёл. Он сказал, что у моего отца случился тяжёлый сердечный приступ, и он умер мгновенно. Он обнимал меня, пока я плакала. Во-первых, я не знала, как он об этом узнал, или почему он был тем, кто рассказал мне об этом, а во-вторых, я не помню, как долго просидела у него на коленях, рыдая. Но Вэнс просто обнимал меня, а затем взял на руки и отвёз домой. Он поцеловал меня в щёку и вытер слёзы. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что в этом не было ничего романтичного, ничего, кроме друга, предлагающего тебе уют, когда ты в этом нуждаешься.

Затем, к моему удивлению, Вэнс заплатил за его похороны. В то время мне было только шестнадцать лет, но после этого я влюбилась в него ещё больше. Он по-прежнему перебрасывался со мной только несколькими фразами, спрашивая, что я делаю и не нужно ли чего-нибудь. Но его взгляд всегда был направлен на меня, когда мы находились в одной комнате.

Я чувствовала, что он чего-то ждал. Его глаза следили за мной, заставив меня думать, что он хотел меня. На мой восемнадцатый день рождения сотрудники приюта устроили для меня небольшую вечеринку. Я не чувствовала праздничного духа, потому что несколькими неделями ранее мою бабушку отправили в дом престарелых. У меня не было праздничного настроения, но небольшой части меня было интересно, будет ли там он. А вдруг всё это время он ждал, пока мне исполнится восемнадцать.

Он не пришел в ту ночь. Мой взгляд продолжал возвращаться к двери, но печальные минуты всё тикали, и чем больше я ждала, тем более одинокой себя чувствовала. Когда все разъехались, я ушла в офис и села на пол, чтобы взять себя в руки. Я знала, что мне придётся идти в пустой дом, но я этого не хотела.

По моим щекам начали течь слёзы, как раз перед тем, как в офис зашёл Вэнс и усадил меня к себе на колени. Только на этот раз, когда я посмотрела на него, он не поцеловал меня в щёку. Он смахнул мои слёзы и прижался своими губами к моим. Поцелуй был таким мягким и сладким, что, в тот момент, всё вокруг стало неважным. Тяжесть забот рассеялась, и я почувствовала, что вернулась домой. Почувствовала, что всё теперь будет хорошо.

Если бы я только знала, что это будет наша единственная ночь вместе. Я бы не отпустила его. Я бы заставила его остаться со мной, не дала бы уйти, высадив меня около дома.

Последние слова, что он сказал мне, до сих пор повторяются в моей голове.

«Я обо всём позабочусь, моя милая девочка. Сегодня стало только началом для нас. Ты принадлежишь мне».

Он ошибся. Та ночь стала всем, что мы когда-либо имели. Она стала нашим началом и концом. Но, даже умерев, он не солгал, он обо всём позаботился. Моя бабушка переехала в один из лучших в городе домов престарелых. Потом, я узнала, что он оставил мне целевой фонд, чтобы я смогла пойти в колледж. Фонд оплачивал все мои расходы. На комнату, на питание и на книги. Я даже могла делать некоторые дополнительные расходы раз в месяц.

Я не могла поверить, что он сделал всё это, поэтому я убедилась, что потратила всё с пользой. Я трудилась так сильно, как могла, чтобы получить хорошие оценки. И даже закончила немного раньше. Благодаря тому, что у меня был неполный учебный день, я смогла проводить больше времени с бабушкой. Я смогла насладиться оставшимся временем с женщиной, которая воспитала меня. Она была мне не просто бабушкой, она была мне как мать. Она и мой отец были моей семьёй.

Я чувствую, как по щеке катится одинокая слезинка, когда я осматриваюсь вокруг и вижу, как люди едят свой Рождественский ужин, пытаясь укрыться от холода.

— Ты собираешься попрощаться? — спрашивает меня Пол.

— Я не могу. В моей жизни уже было слишком много прощаний, — может быть, это будет эгоистично, что я хочу просто ускользнуть, прощаться со всеми здесь будет настолько больно, что я не смогу этого вынести. Мне ещё нужно сходить на кладбище и попрощаться с бабушкой и папой.

Пол наклоняется и целует меня в макушку.

— Почему бы тебе не подождать до завтра? Там и правда начинается снег, — я смотрю в одно из гигантских окон, украшенных Рождественскими огнями, и вижу, что начинается снегопад.

— Я буду осторожна. Обещаю, — стараюсь я успокоить Пола. Он нехотя отпускает меня и лезет в карман, чтобы достать свой бумажник и дать мне денег.

— Пол, я в порядке, правда. Людям здесь они нужны больше, чем мне, — я возвращаю ему деньги. У меня их немного, но у меня всё ещё есть некоторое оставшееся от бабушки имущество, тем более я ничего не потратила, благодаря Вэнсу.

С тех пор, как я его потеряла, прошли годы, но моё сердце до сих пор болит. Я не могу найти в себе силы, чтобы двигаться дальше. Возможно, это случилось слишком быстро, или может это моя собственная память затуманивает моё сердце, но я чувствовала, что моя душа связана с его. Вот почему мне нужно уйти. Может быть, эти изменения помогут мне сделать следующий шаг в моей жизни. Неважно какой.

Он ещё раз обнимает меня, прежде чем отпустить.

— Ты можешь позвонить в любое время. Мы будем здесь.

Я улыбаюсь ему, а затем поворачиваюсь и выхожу в метель. Она намного сильнее, чем говорилось в прогнозе. Я запрыгивают в свою маленькую машину, и холодный воздух режет мою кожу. Я ещё плотнее запахиваю на себе пальто.

Я завожу мой автомобиль и молюсь, чтобы двигатель не перегрелся. Когда мне, наконец-то, удаётся завести машину, я кидаю последний взгляд на приют. Я на мгновение закрываю глаза и думаю о моём первом поцелуе, который