Знакомьтесь! Ваша дочь, босс - Галина Колоскова

– Что? – не понимаю, что он задумал, ошеломлённо хлопая ресницами. – Куда?

– На мою загородную виллу. Все вопросы решим там. Без свидетелей. Без лишних разговоров. Без вот этого, – он делает резкий жест в сторону всё ещё орущей Агнии. – Ты хотела моего участия? Ты его получишь. Полным объёмом! – Он хмурым взглядом прошёлся по моей напряжённой фигуре и почти прорычал, глядя в глаза: – Но на моих условиях и на моей территории. Сегодня возьмут материал на тест ДНК. Идём!

Он берет пиджак, накидывает на широкие плечи. Его движения резкие, отточенные. Уверена, Кондрат уже составил план отцовства. И даже просчитал возможный ущерб.

– Ты с ума сошёл? – выдыхаю я, опасаясь попасть в заточение. – У меня вещи внизу, коляска у главного входа…

– Купим новые. Всё, что угодно. Едем. Сейчас, – он решительно открывает дверь и смотрит на меня взглядом, не раз заставляющем трепетать вице-президентов. – Или ты передумала делиться ответственностью?

Это точно рассчитанный удар ниже пояса. Прижимаю к себе Агнию, почувствовавшую моё напряжение. Дочь затихает. Малышка точно копирует выражение лица отца, взирая на него голубыми глазами. Кажется я сделала вторую большую глупость в жизни. Дочь я ему не отдам!

– Я не позволю тебе запереть нас где-то… – от волнения перехожу на «ты».

Кондрат вздрагивает, встретившись взглядом с недовольно нахмурившейся малышкой.

– Я не запираю. Я обеспечиваю конфиденциальность, – поправляется он. – Для всех нас. Пока не разберёмся, что делать дальше. Ты сама начала эту партию, Василиса. Доигрывай. Или испугалась?

Его взгляд – вызов. Я точно знаю, что это ловушка. Но отступать уже поздно. Я сделала свой ход. Теперь его очередь.

– Хорошо, – говорю, гордо вздёргивая подбородок. – Но предупреждаю, условия содержания должны быть достойными! – Несу чушь, ощущая себя арестованной, и не могу остановиться. – У ребёнка режим.

Уголок его рта дёргается. Кажется, это почти улыбка. Хищная.

– Обеспечу первоклассный режим, – многообещающе рычит босс. —Как для самого ценного сотрудника. Идём!

Решил спрятать нас от людей? Пожалеет!

– Как скажете, босс, – роняю, поворачиваясь к выходу. – Но предупреждаю, у Агнии скоро время обеда. И у неё, в отличие от ваших партнёров, терпения совсем нет.

Он пропускает меня вперёд. Прохожу, цепко удерживая в руках наше будущее. Моё оружие. Мою бомбу замедленного действия.

Кто знал, что бурная ночь после корпоратива закончится моей беременностью? Агния в последствиях моей безответной любви к боссу точно не виновата! Скольким дурочкам, кроме меня, он запудрил мозги и разбил сердце? Но кто-то должен его остановить. Игра только началась. И ставки стали гораздо выше, чем я планировала.

Дверь закрывается, но я успеваю услышать первое «эхо» произошедшего. В тишине кабинета босса звенит испуганный голос из телефона: «Мистер Кондрат? У вас всё в порядке?»

Ухмыляюсь, мысленно потирая руки. Нет, Ли Линь. У Кондрата Темнова всё совсем не в порядке. Его жизнь только что превратилась в романтическую комедию с очень крикливым и дорогостоящим реквизитом. А он, на свою беду, не успел прочитать сценарий.

Глава 1

Василиса

Стою посреди мавзолея из стекла, бетона и чьего-то больного воображения под названием «загородная вилла». Меня разбирает смех. Нет, правда. Надо было хорошо постараться – взять кучу денег и выстроить этакое царство бездушия. Полы блестят так, что я вижу в них своё отражение – чуть помятое, но довольное. Агния на руках хнычет, деля со мной неоднозначные впечатления. Врать детям нехорошо, говорю, как есть:

– Видишь, Агнюша – в этом весь твой папа. В натуральную величину. Холодный, блестящий и очень дорогой.

Она в ответ пускает пузырь. Одобряет.

Мой бывший босс, а ныне тюремщик, отдаёт какие-то приказы охране у крыльца. Властный голос гулко разносится под высокими потолками. Он пытается звучать грозно, но я-то знаю, что под дорогим пиджаком бьётся сердце перепуганного мальчишки, которого только что с головой накрыло отцовством.

– Никуда не выпускать! – бросает он через плечо, и два бугая в костюмах кивают с каменными лицами.

– Ой, Кондрат Евгеньевич, – кокетливо перебиваю его, – а выйти в садик, полюбоваться на ваши стриженые кусты в форме единорогов можно? Или это приравнивается к побегу?

Он оборачивается. С удовлетворением наблюдаю в его глазах смесь ярости и растерянности, ради которой я всё и затевала.

– Василиса, – он произносит моё имя так, будто это не имя вовсе, а объявление о чрезвычайном положении, – сиди тихо. Не усложняй.

– Я всегда тихая, как мышь, – улыбаюсь во всю ширь белоснежного рта, хвалюсь работой любимого стоматолога. – Вы сами всегда говорили: «Василиса, ты подкрадываешься так тихо, что я пугаюсь». Помните?

Он что-то бормочет себе под нос и удаляется вглубь особняка, видимо, искать спасения в телефоне и рабочих письмах. А я отправляюсь на экскурсию.

Господи, это же надо! Золотые краны в ванной. В прямом смысле золотые. Я подношу к одному Агнию.

– Смотри, доча, – шепчу ей на ухо, – это то, ради чего твой папа пропадал на работе сутками, пока мама пыталась понять, она беременна или всё-таки нет.

Проходим в гостиную. Мебель белая, кожаная, стерильная. Прямо как в операционной. Я невольно прижимаю к себе Агнию – вдруг на этом диване доктор забыл пару скальпелей? Решаю, тут можно сидеть простым смертным или всё для показа? На стене висит картина – мазня абстракциониста, на покупку которой наверняка ушло денег, как на моё содержание за несколько лет.

– Нравится? – спрашиваю я у дочери. Поясняю: – Это инвестиция. В отличие от тебя. Ты, милая, для отца чистая статья расходов.

Она недовольно смотрит на цветную мазню и срыгивает. Принимаю это как художественную критику. Соглашаюсь:

– Ты совершенно права! Сухарь, женатый на своей работе и в быту – холодны лёд с непонятным вкусом.

Самое интересное начинается вечером. Моя тихая, спокойная девочка вдруг понимает, что её выдернули из уютной кроватки и привезли в музей холодного великолепия. И ей это совершенно не нравится.

Она плачет. Не то чтобы очень громко, но с надрывом. С таким монотонным, нудным поскуливанием, высасывающим нервы из неспокойной души. Хожу с Агнией по богатой тюрьме, качаю, напеваю песенки, но она непреклонна. Малышке не нравятся эти стены. И я её понимаю.

Проходит час. Второй. Агния немного успокаивается, если гуляем по коридору недалеко от отца. Из кабинета доносится нервный стук по клавиатуре. Потом он стихает. Дверь приоткрывается, и в щели возникает Кондрат. Он уже без пиджака, галстук растрёпан, волосы встали дыбом.

– Она что, всё время будет орать? – спрашивает он, но в голосе не злость, а отчаяние. Не ярость холодного бесчувственного монстра,