(не)бездушные - Мира Штеф

'— Я не хотела тебе рассказывать, дочка, но перед смертью я хочу знать, что ты останешься не одна!

— Что ты, мамочка, перестань! Ну какая смерть, что ты говоришь? Мы справимся, мам! — твердила я лежащей на кровати совсем ослабшей маме. Слезы сами по себе накатывались на глаза, но я их прятала, чтобы лишний раз не расстраивать ее.

— Справимся, справимся! — еле шевеля губами, сказала мама. Ее кожа в последние дни приобрела синевато-фиолетовый оттенок, а морщинки углубились и стали чаще покрывать лицо. — Послушай, родная! Твоим отцом был и будет Саша, царствие ему небесное! Но это не родной твой папа…

Я прикрыла рот рукой, а мои глаза расширились от шока и удивления! Мой папа мне не родной?

— Что? Мамочка, ты бредишь? — не поверив, переспросила я, осмысливая сказанное.

Мама тяжело вздохнула, словно у нее на груди лежал тяжелый камень, и приложив усилия, взяла в свою руку мою.

— Послушай… Дианочка, в жизни бывает всякое: правильное — неправильное! Никто не может предугадать, что тебя ждет дальше! Где тебе будет лучше и с кем! С твоим отцом… С твоим биологическим отцом, — исправилась мама, — я познакомилась, когда мне было всего восемнадцать лет. Я только приехала в город на учебу. Деревенская девушка, не знающая больших городов и злых людей, открытая душой, я быстро попала в неприятности. Мы шли с подружками по набережной, когда к нам пристали двое молодых людей, один из которых стал сильно и напористо приставать ко мне. Тогда-то я и встретила твоего отца. Он был красивым, высоким, крупным мужчиной. Я таких до этого никогда не встречала. Дмитрий — так звали твоего отца. Так вот, он ехал мимо на машине и увидел, что к нам пристают.

Мама замолчала, и закрыла глаза, словно сейчас перенеслась в то время. Я слушала мамин рассказ, несмотря на то, что находилась в огромном шоке от ее слов.

— Дальше, было все как пишут в сказках, — продолжила рассказ мама, не открывая глаз. — Цветы, свидания, любовь! Мы любили друг друга, дочка! Сильно любили! Он все время держал меня за руку, когда мы гуляли! Дарил мне подарки! Посмотри на свой кулон!

— Кулон? Ты мне ведь его подарила… Или…

Маленький золотой кружочек с гравировкой «НД», висел у меня на тонкой цепочке еще с пятнадцати лет. Мама подарила мне его на день рождения со словами: «Пусть и у тебя будет родная частичка любви»!

— Твой отец мне подарил этот кулон на Новый год! На наш первый и последний Новый год! Тогда я еще не знала, что во мне растет новая жизнь! — мама сказала это с такой нежностью, что защемило сердце. Она ласково обвела меня взглядом и продолжила: — Дмитрий подарил мне кулон с нашими именами и предложил выйти за него замуж, а через два дня он уехал в столицу и я больше о нем ничего не слышала! Он просто взял и исчез из моей жизни! Вот так…

На последних словах мама не сдержалась, и по ее щекам потекли тонкие ручейки слез. В этот момент мне стало очень обидно за нее, ведь по всей видимости, она и вправду сильно любила этого человека, который ее предал! Я стерла с ее глаз слезы и нежно поцеловала в мягкую щеку.

— Я люблю тебя, мам! И никогда тебя не брошу, как тот человек! — серьезно заявила я, не упоминая, кем приходится этот Дмитрий мне по крови. Просто не поворачивался язык назвать его отцом!

— Это твой отец, Диана!

— Мой отец Саша! — стала спорить я с матерью, не желая уступать ей и соглашаться с ее словами.

— Ты должна знать, доченька, что ты не одна в этом мире! Твоего родного отца зовут Шарапов Дмитрий Петрович! Запомни это, пожалуйста! Я не знаю, что с ним случилось, почему он так поступил! Возможно, у него были на это веские причины!

— Ммм… Веские… Бросил и все! — буркнула я с отвращением и презрением к этому человеку.

— Не осуждай, не зная причины! Дмитрий был не из простой семьи, поэтому я не удивлюсь, если его сослали подальше от меня, узнав о наших отношениях.

— Это его не оправдывает!

— Я этого и не делаю! На все воля божья… — сказала мама, и закашлялась. Я быстро поднялась, приподняла ей голову и дала попить воды. Кашель успокоился, но дыхание стало еще тяжелее и прерывистее. Губы побелели, а рука, что лежала поверх одеяла, задрожала.

— Мамочка… Тебе плохо? — с беспокойством и испугом задала ей вопрос, но она лишь качнула головой. На лице застыла гримаса боли, но мама открыла глаза и прошептала:

— Я не о чем не жалею, моя родная! Ты… Ты мое сокровище… Я так тебя люб…

И на этом ее сердце остановилось.

Вспомнив наш последний разговор, я словно вновь пережила все заново! Тогда, сидя возле мертвой матери, я четко поняла, что ненавижу «этого отца»!

Дмитрий… Это имя, оказывается, было со мной уже несколько лет, на моей шее. Все эти годы, что висит этот кулон, я была уверена, что гравировка на нем означает: «Надежда — Диана», то есть, я и мама, а оказалось, что там написаны их имена. Их любовь, как рассказала мне мать.

Теперь отношение к этому человеку ощущается двояко: с одной стороны, это родной отец, единственный родной человек, оставшийся у меня во всем мире, а с другой стороны, это ведь предатель, выбросивший из своей жизни мою мать и меня!

Устало потерев лицо, я тяжело выдохнула и посмотрела на часы, висевшие над диваном. Стрелки показывали глубокую ночь, а спать совершенно не хотелось. Жуть после прошедших похорон словно витала в воздухе.

На экране телевизора женщина и мужчина приторно сладко признавались друг другу в нескончаемой любви, бросали пустые клятвы, а во мне росло раздражение. Только я взяла в руки пульт, как от входных дверей раздался тихий, но требовательный стук. Я насторожилась. Сейчас ночь, и навряд ли кто-то пришел за солью. Друзей у меня нет, знакомые бы не пришли, зная о вчерашнем событии. С гулко бьющимся сердцем я поднялась и тихими шагами пошла к двери, чтобы узнать, что же там такое происходит. Затаив дыхание, остановилась рядом с дверью и заглянула в глазок. Темнота кромешная… Да уж, лампочка была бы не лишней! Я приложила ухо к двери и стала прислушиваться… Тихий, еле заметный шорох и ничего больше.

— Странно… — подумала я, учитывая прежние звуки в дверь.