Зов Ада - Брит К. С.

Несмотря на ломоту в легких, я преодолеваю пятнадцать пролетов пешком — нужно выплеснуть эту беспокойную энергию. Вишнево-красный парик достаточно хорошо скрывает мои золотистые волосы. Если бы тот страж узнал меня, пришлось бы объяснять, почему я не на похоронах президента Синклера вместе с остальной семьей.

Представляю лицо бабушки, если бы я подкатила к Железному Парфенону в сопровождении члена команды «Клинков» спустя всего сутки после возвращения в город — особенно после моих клятв, что с выходками покончено. С таким секретом, как у меня, иначе и быть не могло.

Скрытие магии все еще может обернуться огромными неприятностями, но моя семья не знает правды о моих силах. Никто не знает. Отец и брат были единственными, кому это было известно, но они оба мертвы.

Я выхожу на крышу. The Gun здесь нет. Достаю телефон из сумочки и проверяю время. 17:25. Я опаздываю. От него два пропущенных, но он не оставил сообщения. Понятия не имею, звонил ли он сказать, что тоже задерживается, или увидел пост команды «Клинков» и смылся. Если он не придет, мне конец.

Поскольку отец и брат мертвы, я — следующая в очереди на трон. Но на троне не было Лунных ведьм со времен Первой войны, когда безумие королевы Ивы заставило ее использовать народ Небулы, чтобы свергнуть свою сестру и соправительницу Арадию. Ива проиграла и сгорела на костре, но отголоски той войны преследуют нас спустя сотни лет. Если люди узнают, кто я, они восстанут. Я не хочу преумножать вековую боль.

Убираю телефон обратно и поправляю металлический ремешок на плече. Луна прогнала последние остатки солнечного тепла. Резкий осенний воздух приносит на крышу запахи еды. Живот урчит. Я пропустила ужин ради этой встречи и сейчас убила бы за хот-дог из уличной тележки внизу.

Продавец хот-догов кричит на работающих рядом «Клинков», заявляя, что они отпугивают покупателей. Я понимаю его раздражение, но из-за похорон экс-президента неподалеку охрана пытается помешать фанатикам «Никс» последовать примеру Морана Данна.

Я встречала Морана Данна не раз. Он несколько раз возвращал меня во дворец после моих загульных ночей. Моран Данн был волком в овечьей шкуре: никто и не подозревал, что бывший командующий «Клинков» состоял в «Никс» или что он способен убить члена Совета.

Кто-то хлопает меня по плечу. Я оборачиваюсь и вижу The Gun — ведьмака лет двадцати пяти с иссиня-черными волосами, носом с горбинкой и в темных очках, несмотря на вечер.

— Ты опоздала, — говорит он. The Gun прячет руки в карманы куртки-бомбера и беззвучно что-то произносит. Я выковыриваю крошечный наушник. Музыка доносится из него треском.

— Что?

— Я сказал, рад тебя видеть, Рыжая.

Я закатываю глаза. Я не могла назвать ему свое настоящее имя при встрече в прошлом году — это обернулось бы катастрофой. Люди вроде него ищут легкой наживы и мигом продали бы меня таблоидам. Мое имя и так слишком часто светилось в скандальных газетенках. Пресса любит приукрашивать: они бы с радостью раструбили, что спустя год принцесса вернулась в Бореалис с наркозависимостью.

— Ты принес их? — я киваю на рюкзак у него на плечах. The Gun смеется.

— Сразу к делу, я смотрю. А как же «привет»? Прошло сколько, одиннадцать месяцев? Как поживаешь? Где пропадала? Выглядишь, — он облизывает обветренные губы, — отлично.

Я хмурюсь. Это бизнес. Мы не друзья. Расстегнув сумочку, я достаю пачку наличных, стянутую резинкой.

— Вот что я тебе должна.

Я протягиваю деньги, но он продолжает скалиться.

— Прошло немало времени, но разве схема не такая: я даю деньги, ты даешь таблетки, и мы расходимся?

The Gun улыбается, обнажая ровные, но пожелтевшие зубы.

— Именно так всё и работает.

Я сжимаю купюры.

— Тогда в чем проблема?

Скинув рюкзак, The Gun расстегивает его. Достает пластиковый пакет со стеклянными пипетками. Мерцающий синий препарат — это не мой подавитель. Это нечто гораздо худшее. Я хмурюсь.

— Зачем ты пытаешься всучить мне СВ?

«Слезы Вампира» притупляют эмоции, усиливая при этом магию. Недавно я читала, что одна Солнечная ведьма из Небулы, ведьма, связанная с огненной стихией, приняла СВ и сожгла дотла больницу в соседнем городке, когда не смогла оплатить счета жены. Такая магия под силу десяти мужчинам, но никак не одному.

— Обещаю, один приход лучше секса, — соблазняет The Gun. Я фыркаю.

— Если это правда, то любовник из тебя паршивый.

The Gun сует пакет мне под нос.

— Не веришь? Попробуй.

Я отмахиваюсь, хотя до смерти боюсь, что он всучит мне наркотики, за которые можно загреметь в тюрьму на пять-десять лет, пока команда «Клинков» стоит в паре шагов.

— Мне не интересно превращать свое тело в оружие.

— Да брось. Первая доза за счет заведения.

— Я хочу то, что заказала, — ворчу я. Лицо The Gun вытягивается. Я прищуриваюсь, глядя на его рюкзак.

— У тебя ведь есть мои таблетки?

Уходи отсюда. Ты опаздываешь на похороны, — произносит призрачный женский голос, перекрывая остальные в голове. Я не узнаю этот голос, хотя мы и родственники. Лунные ведьмы связаны с элементом эфира. Я мало что знаю о своей магии, кроме того, что мы можем общаться с духами предков и манипулировать тенями. В школах перестали учить Лунным способностям из-за нашей склонности к безумию. Большинство Лунных ведьм бесследно исчезают после того, как их помещают в правительственные психиатрические клиники.

Я зажмуриваюсь от призрачной какофонии. Мне нужна тишина.

— Есть, — отвечает The Gun. Я выдыхаю. Слава богам.

— Но не с собой. Я шел за ними, но застрял на одном из этих постов. Не волнуйся, я знаю, где их взять.

— Где? — я и так потеряла слишком много времени. Он ухмыляется:

— Ты когда-нибудь играла в покер?

Я научилась играть в покер у санитара, пока лежала в психиатрической клинике «Психея». Семья отправила меня туда после той ночи, когда это случилось.

Одиннадцать месяцев назад член группировки «Никс» убил моих отца и брата. Во время той стычки моя Лунная магия проявилась впервые: я совершила астральную проекцию — то, чего мне не удавалось повторить с тех пор. Когда пыль улеглась, я осталась единственной выжившей. Именно тогда в моей голове и поселились призраки.

Я не могла от них избавиться и не могла никому о них рассказать. Решив, что мой психический срыв вызван исключительно горем, семья отправила меня в «Психею» — заведение в Главкусе, печально известное тем, что там лечат знаменитых клиентов.

Не в силах убежать ни от чувства вины, ни от призраков, я проводила дни в клинике в