Большая Любовь отца-одиночки - Ирина Ордина

– Вчера мне поступило предложение о работе от Дмитрия Гораева, – выпуливаю я новость в родственниц.

Сижу с радостным ожиданием похвалы. Ведь я вскоре увижу Дашу, дочку Ани, которую давно никто не видел и ничего о ней не знал. А тут такая возможность!

– Какая работа? Почему именно тебе? – одновременно спрашивают мама и тетя Катя.

Выражения их лиц далеки от радостных. Наоборот, они будто подозревают меня в чем-то. Меня охватывает привычное сосущее чувство пустоты. И почему я до сих пор ожидаю похвалы? Почему все время испытываю разочарование недолюбленного маленького ребенка? К черту!

– Мне предложили поработать воспитательницей и преподавателем английского языка для Даши. Ничего о нашем родстве с Аней в договоре и сопроводительном письме не сказано. Проживание…оплачивают, – почему-то у меня не поворачивается язык рассказать, что и жить я буду в доме Гораева.

– А сколько платить обещает? – спрашивает мама. – Ты работу свою идиотскую бросишь? Это ж надо переехать в Москву.

– Меня больше интересует, что такого произошло, что Гораев вдруг зовет Любку к себе работать? Он ничего не делает просто так! – тетя Катя оценивающе смотрит на меня и хмыкает. – Дело точно не во внешности. Наверное, он хочет как-то насолить Анечке. Столько лет прошло, а все не успокоится!

– Все может быть, – согласно кивает мама. – Но ты сама говорила, что, как бы то ни было, этот Гораев с понятиями. И если нормально платит…

– Хватит! – не выдерживаю я. – Что с вами не так? Появился шанс увидеть Дашу, которой даже в соцсетях нет. А вы: месть, деньги… У меня отпуск большой, поеду и разберусь, что к чему. Хуже точно не будет. Испытательный срок обозначен три месяца, а я уволюсь раньше. Пообщаюсь с племяшкой, подтяну ее английский и домой.

– И заработаешь заодно, – не унимается мама.

– И внучкины фотографии раздобудешь, – сбавив тон, растягивает губы в улыбке тетя. – Наверное, она красавица. Вся в Аню!

– Наверное, – пожимаю плечами я. – Ну, я пойду собираться. Завтра выезжаю.

Вытерпев поучения на тему «хорошо, что поездом, поездом безопаснее», выскакиваю в коридор. Старательно улыбаясь во все зубы, прощаюсь. Но мама успевает-таки притиснуть меня к стенке и спросить:

– Так сколько платит?

– Мама!

Родительница недовольно отстает от меня, и я вырываюсь на свободу. Аллилуйя! Но надо отдать должное маман: чуйка у нее отменная. Гораев и впрямь обещал прекрасную зарплату. Удастся отдать за три месяца вперед за ипотеку, а то я уж и не знала, куда бежать. Летом с репетиторством сложно, только банку на это плевать.

Главное – выдержать полтора месяца у Гораева. А это будет задачка со звездочкой. Надеюсь, хоть племянница со спокойным характером.

________________________________________

Дорогие читатели!

Хочу познакомить вас с главными героями истории.

ГОРАЕВ ДМИТРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ

ЛЮБОВЬ МИХАЙЛОВНА ЦВЕТКОВА

Глава 2

Люба

Поскольку в договоре указано, что проезд до места работы осуществляется за счет работодателя, я не скуплюсь и беру себе место в купе. Еду с комфортом, если не считать болтовню чрезвычайно общительной женщины на соседней нижней полке. За вечер я узнаю всю ее жизнь вплоть до того, на каком боку спит муж.

Ночь успокаивает попутчицу, но дает понять всем обитателям купе, почему бедолага-муж спит на боку. Видимо, чтобы слух остался хотя бы в одном ухе. Такого богатырского храпа я никогда не слышала. Да нам даже с соседних купе стучали в стенку!

Утро я встречаю предсказуемо – в о-о-очень недобром расположении духа. Нервный тик украшает оба глаза попеременно. Отражение в зеркале туалета совершенно не радует. Набрякшие от недосыпа веки и в целом припухшее лицо – самое то для встречи с работодателем. Будто я устраивала прощальный вечер с горячительными напитками. А я, между прочим, вообще не выпиваю!

Вытащив небольшой чемодан из поезда, шагаю ко входу в вокзал. Неудивительно, что мой вагон оказался в конце состава. И неудивительно, что начинает накрапывать дождь. И совсем не удивительно, что я наступаю в лужу. Правая балетка мгновенно намокает. Прекрасно! Везение на грани фантастики.

Вижу под навесом молодого человека в белоснежной рубашке, держащего табличку с моим именем. Он сухой, да еще с зонтом под мышкой. Супер-встречающий!

– Здравствуйте. Вы, видимо, за мной? – выдавливаю вежливую улыбку, отирая мокрый от дождя лоб шелковым шарфиком, намотанным на шею.

– А вы…, – парень смотрит на табличку, будто впервые ее видит: – Цветкова Любовь Михайловна?

«Нет. Мария Склодовская-Кюри!» – проносится в голове. Но я, конечно, не говорю этого вслух. Устало ковыряюсь в сумке и достаю паспорт.

– Вот.

– Все верно, – важно кивает парень. – Идемте.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Хорошо хоть чемодан у меня взял.

– А к вам как обращаться? – пытаюсь наладить диалог.

– Сергей Геннадьевич, – важно произносит парень, отбивая у меня всю охоту общаться с ним.

Молча лавируем между машинами на стоянке и останавливаемся возле большого черного автомобиля. Н-да. Кто бы сомневался. Чувствую себя неуклюжей Золушкой, с молодецким кхеком влезающей в непривычно высокую тыкву.

– Велено ехать сразу домой. Дмитрий Александрович ждет вас, – преувеличенно степенно говорит Сергей, садясь за руль.

Он надевает темные очки, будто светит солнце. Я едва сдерживаю улыбку, настолько весело наблюдать, как он старается произвести впечатление важного человека. Наверное, думает, деревенская приехала.

– Велено, так ехайте, – не сдерживаюсь я. – Дмитрий Александрович, наверняка, мужик занятой. Либо сразу к делу, либо иди лесом.

У Сергея даже очки удивленно съезжают на переносицу от моего говорка. Прячу усмешку и отворачиваюсь к окну. За стеклом мелькает Москва. Неужели я увижу Столицу? Радостное предвкушение охватывает меня. Но сначала работа.

– Любовь Михайловна, Любовь Михайловна, да проснитесь же!

– А? Что? Где я? – очумело трясу головой.

– В машине. Мы приехали.

Сергей смотрит на меня с возрастающим подозрением. Надо срочно менять амплуа, а то донесет боссу, что приехала деревенская дурочка. Не повесишь же на себя табличку: «Я не дура, я просто не выспалась».

Открывая дверь автомобиля, Сергей держит зонт. Вылезаю, и ветер влажно подхватывает подол платья. Придерживаю его руками и