Верните мне мужа! - Ольга Рог

страшно. Мама ее тоже одна воспитала, вытянула в самые тяжелые времена, когда детского пособия хватало на три булки хлеба. Страшно другое… Что вот этот подлец стал донором ее ребенку и передал свое ДНК. Держит ее за полную идиотку, унижает прилюдно, пренебрежительно кривляясь, словно Дуся — грязь под его ногтями.

Евдокия тогда не разревелась, не убежала поджав хвост. Плюнула ему под ноги и задрав нос, ушагала подальше…

До ближайшего сквера, до первой лавочки, где можно опустить лицо в ладони и поплакать от души.

Почти шесть лет прошло, даже не верится.

Жизнь непредсказуема в своих алгоритмах и хитросплетениях. Сколько раз Евдокия убеждалась, что бумеранги есть по изменщикам — мужьям, что богатые тоже плачут… И вот еще одно доказательство, что Земля круглая. Ей предстоит искать подлеца для блондинки — жертвы диет и многочисленных пластических операций.

— Босс, мы в киллеры подались? — Санька — айтишник вынул деньги из своего конверта и раскинул веером. Запихнув свое богатство обратно, провел по гладко выбритой голове и взглянул на коллегу.

Сергей молчал и терпеливо ждал разъяснений от Евдокии Аховой. Уж больно подозрительно начальница размешивала ложечкой пустоту в чашке. Кофе давно выпит, а она все там что-то невидимое болтает.

— Пришла вчера дамочка и попросила вернуть ей мужа. Типа, он сбежал, — она хотела опять отпить из чашки.

Поднесла к губам… И только тогда заметила, что напиток закончился. В сердцах, стукнула донышком по столу. Встала с насиженного кресла и давай расхаживать по кабинету, поднимая с пола пыль.

— Внесла Нателла задаток, ребят, не маленький. Я уже из него потратилась, раздав долги, — остановилась и посмотрела на свою команду.

Студенты разных курсов. Сергей старше и меланхоличней. Но, он толковый аналитик. Сашка с прической под Колобка с оттопыренными ушами, казался смешным… Пока не заглянуть в глаза редкого малахитового оттенка, обрамленные густыми черными ресницами. Парень отшучивался, что ему любой образ конспирации подойдет, какой парик не нацепи. А зачем парик гениальному хакеру? Санька с техникой сидит и выискивает важную информацию на месте.

— Что-то личное? — предположил догадливый Сережа и свой конверт с деньгами запихнул в рюкзак, с которым не расстается, и он вечно болтается на правом плече. — Видно же, что ты Евдокия Ивановна извелась. Мочку уха теребишь. Мы должны с Саньком понимать, с чем и с кем имеем дело.

— Олег Белевский — отец моего сына. Когда-то давно мы… Он… Меня… Не знаю, как сказать, — она потерла пальцами лоб, будто там мыслей прибавится, если сделать массаж. Мандраж от предчувствия чего-то непоправимого сам рассосется.

— Ясно. Кинул, козлина, — резюмировал Санька, закивав. — И про Митю он не в курсах.

— И не должен узнать! Вообще не хочу с ним встречаться. Надо действовать тонко и осторожно. Выследить Белевского. Подстроить ситуацию, чтобы покинутая женушка стала ему нужна… Слезы над постелькой больного лила и одеяло поправляла. С ложечки кормила. К примеру! — Дуся вскинула руки, что вариант не конечный, нужно еще все продумать. Почему-то картинка с сидящей над больным страдальцем Нателлы, никак не клеилась. — Главное сейчас, его найти. Все данные я скинула вам в телеге. Работаем, мальчики!

Глава 3

У Олега скулы сводило от монотонного голоса отца, отчитывающего его, словно ему не за тридцать годочков, а он в детском саду песка наелся.

— Дочь Сухановых по всему городу тебя ищет. Ты вечно от собственной жены будешь прятаться у меня на даче? М? Господи, кого я породил? Ты снова меня разочаровал.

Паркет скрипел под начищенными ботинками сердитого родственника. Поза Олега, откинувшегося в кресле только на первый взгляд была расслабленной. Внутри все кипело, стонало, корежилось. Вкус какой-то химии на языке не стирал даже смузи манго-маракуйя в стакане.

Когда Белевский-старший говорит «снова», он конечно же вспоминает, как шесть лет назад сыночка связался с простой девкой. Но, он Олежу спас, сумел открыть на проходимку глаза.

— Пап, если хочешь, сам с ней живи… Я больше не могу деградировать. Ни ради бизнеса, ни ради твоей карьеры депутата.

— Родили бы ребенка Наткой и все наладилось. У вас просто нет ничего общего, — поморщился отец. — Нателла по своим йогам и с подружками вечно где-то шатается. У тебя… — быстрый взгляд, говорящий, что он прекрасно знает про заходы Олега налево. И каждый раз сын ведется на какую-то рыжую — бесстыжую, видимо ту голодранку до сих пор забыть не может.

— Оставь меня в покое! Дай немного продохнуть, — зарычал Олег, с искаженной мукой лицом.

Каждый раз по живому, паяльником по ребрам гравировкой — «Я лох!».

Он полюбил Евдокию, а она оказалась засланной птичкой со стороны защиты другого клиента. Из-за тех пропавших документов, они проиграли громкое дело, потеряли деньги и авторитет… И каждый раз отец его в это дерьмо тычет. Каждый, мать его, раз заставляет чувствовать себя виноватым.

Слишком близко подпустил к себе чужую. Поверил в ее наивные глаза и тихий шепот на ухо, когда они занимались любовью: «Я люблю тебя». Нежные пальчики на своей коже. Как она отвечает, вздрагивая от откровенной ласки своего бутона, сжимая бедра… Сладостно стонет.

Замычав, Олег обхватил голову. Боль вернулась спазмами и ломотой во всем теле. Темнело в глазах и он, сцепив зубы, пытался различить слова, что отдаленно доходили сквозь гул турбин, будто Олег находится в кресле самолета, идущего на взлет.

Нет, у Белевского — младшего не было опухоли в голове и анализы крови чистые… Просто, это его особенность с рождения. Олег родился недоношенным и что-то там с сосудами в голове не то. Удивительный факт, совершенно непонятный, необъяснимый… Но, вспоминая Дусю, у него проходила эта дикая боль. А когда Евдокия была рядом, то приступы вовсе прекращались.

Жесткая ломка случилась после расставания с Аховой. Его тогда увезли на скорой с глобальным скачком давления. Кровь из носа пошла ручьем.

«Дуся — проклятие и спасение» — он смог вызвать ее образ с каре-золотыми глазами и ямочками на щеках. Спазмы медленно отступали, разжимая свои лапы. Иногда Олегу казалось, что в его голове живет демон-осьминог, который выползает из своей норы и сжимает мозг стальным удушьем.

— Олег? Ты меня слышишь? Я не стану тебя покрывать! Если еще раз примчится Нателла…

— Я тебя понят, папа, — прохрипел Олег, подняв тяжелые веки. Пальцы стал растирать между собой, возвращая им чувствительность. Вспышка боли отступала