(не) Сладкая жизнь для попаданки - Анна Митро

Телефон показал три процента заряда и полное отсутствие сети. Час от часу не легче. Я прошла дальше в дом. Полумрак предбанника сменился полным мраком коридора. Направо и налево были двери, а прямо лестница.

— Направо пойдешь, время потеряешь, клад не найдешь, налево пойдешь, кухню обнаружишь, а клад не найдешь, по лестнице пойдешь… Да нет тут клада, Варвара! Просто старый дом.

С этими словами я распахнула дверь слева и охнула. Там и правда была кухня. А вот размеры ее поражали воображение. Слева арка, за которой небольшой закуток имел окно с выходом на улицу. Эта стена заменяла собой часть забора. В центре огромный стол с длинными лавками по бокам, а справа печь, именно такая, как была когда-то у бабушки Маруси в деревне. Я ездила туда всего пару раз и то в школе, а потом родители купили дачу и счастливые летние деньки превратились в каторгу. Помимо печи здесь стояли еще шкафчики с каменными столешницами, а вдоль стены с дверью тянулись полки, как открытые, так и с дверцами. А под потолком висела люстра, но лампочек в ней не было. Ни одной. Как и розеток в стенах. Да что за шутка дурная?

Я начинала паниковать, но сделала глубокие вдох-выдох и дала себе слово сначала проверить весь дом. А потом меня привлек шум на улице. Через мутное от грязи стекло я увидела, как к дому снова идет знакомая троица, но с ними вышагивает статный мужчина, одетый так, словно он попал сюда из начала двадцатого века.

— Господин инквизитор, чесно слово, как пить дать, ведьма! — донесся до меня противный голос тетки. — Явилась откуда-то, никто ее не знает, за дверь шмыг! Все поломала! Не было таких родственниц у бабки Кирении!

— В данный момент я не инквизитор, госпожа Протиус, а уездный смотритель. Но, обещаю вам разобраться в ситуации, — красивый мужской голос с приятной хрипотцой ввел меня в ступор. И в себя я пришла лишь от гулкого стука в дверь.

Сомнений не было, тетка притащила представителя местной власти, чтобы попытаться отжать у меня дом. Вот только все во мне сопротивлялось этой мысли. Где-то внутри я ощутила, что это мое. Мое! Каждое трухлявое бревнышко, каждый рассыпающийся камень, да даже паук. Пусть будет у меня мой личный восьмилапый охранник. Федя!

Я подошла к двери, откатила свой чемодан в сторону, вытащила бумагу, что дал мне нотариус вместе с ключом, в файле блеснула монета, взялась за поперечину засова и посмотрела на членистоногого. Странно, раньше их всегда не то чтобы боялась… Недолюбливала.

— Что, Федя, будем бороться с интервентами? — дверь распахнулась, стоило мне убрать засов, чуть не снеся тех, кто стоял на пороге. — Доброго дня!

— И вам, госпожа, — мой взгляд уткнулся в до блеска начищенные серебряные пуговицы черного сюртука, я подняла глаза и зависла. Темные вьющиеся волосы обрамляли лицо, словно выточенного из камня каким-нибудь знаменитым скульптором. Он был красив той самой “мужественной” красотой: тонкий прямой нос, волевой подбородок, четкий изгиб губ. Подобные парни на меня никогда внимания не обращали… Куда уж мне, бледной моли, до таких умопомрачительных красавчиков. Вот и у этого в карих теплых глазах мелькнуло ехидство. — Уездный смотритель города Велюнь и его окрестностей, Теодор Бартош.

— Варвара Ельник, — представилась я, поняв, наконец, что ждал от меня красавчик.

— Госпожа Ельник, очень приятно, — говорил он совершенно серьезно, ничем не выдавая ехидства, но усмешка мне так и слышалась. — Вы не пригласите? — и с сомнением глянул мне через плечо на предбанник.

— С радостью бы, но я только прибыла и еще не привела дом в порядок. А как вы видите, тут требуется не только уборка, но и ремонт. Особенно, после того, как некоторые решили проверить строение на прочность, — тут я метнула гневный взгляд на захватчиков, что стояли невдалеке и открыв рты ловили каждое наше слово.

— Интересные подробности, — мужчина обернулся и посмотрел сначала на калитку, потом на ступеньки, а после на семейство. — А можно посмотреть документы о праве на это имущество?

— Конечно, — я с самым честным лицом вручила ему файлик.

Ревизор… Или, как там его… Смотритель! Точно, смотритель. Он с недоумением пошуршал канцелярским конвертом, покрутил его и разве что на зуб не попробовал. Он потом вчитался в строчки на бумаге о вступлении в наследство, провел рукой над печатью, от чего она как-то странно вспыхнула. И, хмыкнув, снова посмотрел на тетку, а потом повернулся ко мне.

— Что же, я вижу, все в порядке. Вы успели вступить в права до конца срока. Остается лишь заплатить пошлину, и я буду рад приветствовать вас в Велюне, — тетка скривилась в предвкушающей ухмылке и достала из кармана такую же монету, как блестела в файле. Наверное, это достаточно крупная сумма по местным меркам и она надеялась, что у меня нет денег. Такое ощущение, что я вообще в другом мире, где какие-то странные законы…

И тут до меня дошло… Уездный смотритель? Велюнь? Госпожа? Проклятый нотариус! Что за шутки? Я где, черт их всех побери?

— А если девице нечем будет платить, то мы можем забрать дом себе? — подал голос мужик, озвучив мысли своей женушки. — Так-то срок-то тю-тю, больше никто на него не претендует.

— Ну, во-первых, отсчет времени идет со дня, следующего за днем смерти хозяина имущества, — красавчик недовольно тряхнул темными кудрями. Типа, спорить со мной вздумали? — Так что срок в три года истекает завтра. Во-вторых, документ подтвердил кровное родство, а значит, госпожа Ельник в данном случае в приоритете и даже если бы у нее не было средств, то ей бы выделилось дополнительное время на сбор суммы. В-третьих, она уже подготовила один золотой для уплаты пошлины, — он выкатил монетку из файла и ловко опустил ее в свой карман.

— Э-э-э, — протянула я, обалдев от такой наглости. — Гражданин… Как вас… Смотритель Бартош, деньги верните!

— Госпожа не хочет вступать в наследство? — он в недоумении уставился на меня.

— Нет, но как я потом докажу, что оплатила пошлину? Вы мне ни чека, ни расписки, ни квитанции! — я, конечно, дура наивная, как любит ругать меня Маруся, но не настолько же! Знаю я этих прохиндеев. Деньги заберут, и доказывай потом, что ты не верблюд и за все заплатила.

— Так смотрите на документ! — начал сердиться смотритель, вот только я на бумаге не заметила никаких изменений. Зато руки так и зачесались огреть чем-нибудь этого ворюгу. А заодно и его