Развод. Одинока. Свободна. Ничья? - Ксюша Иванова

Он задыхается, как будто я ему врезала. Это так приятно, что я не могу сдержать улыбки. Ах, если бы я могла врезать по-настоящему, я бы, конечно, не удержалась! Но... К сожалению, не в моей власти... Во мне метр шестьдесят пять, а в нём почти метр девяносто. И по весу у нас сильно большая разица.

— С чего ты вообще взяла это? Стелла — наш новый объект для охраны! — тон такой, словно я его сейчас оскорбила, а не он меня тем, что привел ее домой!

Да, конечно, они же все свои объекты домой водят!

Об изменах Бориса я узнала месяца два назад.

Сначала это были просто подозрения. Всё по классике — запах женских духов, женские волосы на пиджаке, рубашка в помаде.

Потом он не пришёл ночевать.

Потом я задала вопрос. Он, естественно, не признался.

Я заикнулась о разводе и...

И впервые в жизни получила пощёчину от мужа.

Смешно. Я могу говорить ему всё, что угодно! Я могу ругаться и кричать, бить посуду и запираться в гостевой спальне, но стоит только заикнуться о разводе, как мне сразу прилетает!

И я не могу уйти!

За два месяца я уже столько раз пыталась! И просто по-хорошему с ним договориться, и по-тихому в снятую наспех квартиру съехать. Да что там... Я даже в полицию обращалась! Но... побоев на мне нет, в подвале меня никто не закрывает, свидетелей тоже не имеется... А потом я узнала, что тот самый сотрудник полиции, которому я пыталась всучить заявление на мужа, когда-то работал с ним...

Да с Борисом весь город "когда-то работал"! Его все уважают и, кажется, немного побаиваются.

Смешно. Еще недавно я даже гордилась своим мужем...

А я теперь пытаюсь насобирать компромат, чтобы идти в суд хоть с чем-то, хоть с каким-то доказательствами!

— Так! Всё! Прекратила мне тут выступать! Быстро привела себя в порядок, а то мокрая и облезлая вся, как мышь! И вышла к гостям! И чтобы мне тут улыбалась, как положено! И захвати вино из бара для девушки!

И я, конечно, как послушная жена, иду в дом.

А что мне остаётся?

Ни-че-го.

У Бориса есть всё — деньги, сила, власть, семья.

У меня, как оказалось, ничего.

Моя мама умерла три года назад от неожиданного инфаркта. Отец жив. Но у него уже лет двадцать имеется другая семья, другие дети.

Денег у меня тоже нет. Учитель в школе зарабатывает немного.

Высокопоставленных друзей нет... А что могут сделать такие же, как я, педагоги?

Власть... Ну, ещё недавно я думала, что имею определённую власть над собственным мужем. Ту самую, которая любовью называется.

Но это была иллюзия... Десять лет эта иллюзия длилась... Целых десять бессмысленных, как оказалось, лет.

И ладно бы я ради ребёнка терпела, но...

Наша с Борисом дочка родилась с паталогией, несовместимой с жизнью, и умерла на пятом месяце жизни...

Я только потом узнала, что та болезнь, которая у неё была, у Бориса в семье передаётся по мужской линии... А ни он, ни его маменька, мне об этом ничего не говорили заранее...

Больше я не беременела.

Хоть муж и просил.

Поднимаюсь по ступенькам.

Кстати, а где же Руслан-то этот, Его Темнейшество — царь и Бог Бориса, находится? Что-то я даже не заметила его во дворе! Может, ещё не явился в наш скромный дом?

Оглядываюсь.

В беседке явно для Алиева поставлен особый стул во главе стола.

Мой муж себе этот трон на день рождения заказывал, никого к нему не подпускал. А вот Темнейшеству, значит, в него можно...

Нечаянно ловлю взгляд дамы в красном, обращённый на меня. Такой себе взгляд — с прищуром. Как будто смотрит и думает, как бы меня убить и занять моё место. Слушай, Стелла, или как там тебя, я тебе это место готова сдать по описи, только сделай так, чтобы он меня отпустил!

— Ксения, побыстрее давай! — кричит снизу Борис.

Ускоряюсь.

И да, меня буквально ломает от того, что я делаю так, как он говорит! Мне хочется послать его! Убежать. Уехать! Сделать всё наперекосяк!

Мне хочется просто скрыться с глаз. С его глаз. С глаз этой стерляди в красном. С глаз его дружков, которые в лицо лебезят и улыбаются, а за спиной растерзать готовы по первому знаку своего главаря...

А ещё... Мне обидно, что он мне на ее глазах приказывает! А еще обиднее, что я послушно выполняю!

Залетаю в дом.

Здесь тихо и темно.

Оказавшись в одиночестве, позволяю себе то, чего никогда не делаю в присутствии Бориса и кого бы то ни было.

— А-а-а-а! — всего несколько секунд моих слез. Потом, стиснув зубы, не разуваясь, несусь на второй этаж и рывком распахиваю дверь в спальню.

И неожиданно врезаюсь в человека!!!

— Ох, блин! — шарахаюсь в сторону, больно ударяясь о дверной косяк.

Он меня ловит, не позволяя навернуться на пол.

— Я думал педагоги так не выражаются, — усмехается, практически прижавшись лицом к моим волосам.

Голос этот, конечно, не узнать невозможно. Как и запах. Пахнет, Темнейшество одуряюще... Чем — не разобрать. Не иначе, личный бренд духов. Во всяком случае, никогда мне такие не встречались... Чуть резковато, но приятно. Чем-то восточно-тревожным, сладковатым, терпким... Так только Его темнейшество и пахнет...

Вот и ответ на вопрос — где же находится Руслан Алиев. В твоей, Ксюшенька, спальне!

Закономерно возникает вопрос следующий.

А что он, собственно, тут делает?

3 глава. А может, он — маньяк?

Осторожно отстраняюсь, нащупывая выключатель на стене.

Включаю свет в спальне.

Щурится. Так, словно он здесь без света как-то обходился. Как будто свет ему и не нужен — он и в темноте видит!

В моей голове возникает странная, совсем неуместная мысль...

Его Темнейшество, конечно, мужчина красивый. Удивительно, что до сих пор не женат.

Сколько ему? Лет сорок пять, наверное...

И зачем мне об этом думать, собственно? Не иначе как от неожиданности.

Не стесняясь, рассматривает меня.

Рассматриваю в ответ тоже.

Высокий. Хотя пониже Бориса будет...

Чёрная, как и подобает Темнейшеству, куртка, едва не трещит по швам на плечах. Выразительные черты лица. Опять же чёрные глаза. Как будто ему мало чёрного в образе. Подвижные брови. Умный взгляд. И вечно нахмуренный недовольный вид, который всё вышеперечисленное портит.

— Разрешите поинтересоваться, а что вы, уважаемый Руслан, простите не помню, как по отчеству... Делаете в моей спальне?