Три орешка для Тыковки - Светлана Нарватова

что казалось самой большой обузой, внезапно стало моим спасением. Дедушка Матей, несмотря на солидный возраст и беспомощное положение, за год дал мне знаний больше, чем все предыдущие учителя, и когда пришёл его час, я горевала, будто снова потеряла родителей.

Я довольно быстро обжилась. Научилась управляться с деревенским скарбом, завела кур и даже козу. Лошадь не завела. Меньше часа пешком от городской стены до дома — не так долго, если вдуматься. Весной и летом ещё и по лесочку пройдешь, чего-нибудь из трав соберёшь. Да и в начале осени тоже. Сейчас уже холодно, деревья почти скинули листву. Зато заметнее стали древесные грибы, лишайники и вечнозелёные растения. Им тоже найдётся место в моей корзинке.

Зимой только было тяжеловато. Но в метели я сижу дома. Кому срочно нужно — сам приедет. Кому не срочно — ждут, пока доберусь до города в своих снегоступах.

Был в моём уединении ещё один плюс. Из-за жадности дядюшки я недополучила магического образования. Деда Матей был опытным травником, но в магии и ведьмовстве не понимал ничего. Как большинство знахарей, он был одарён, однако заклинаниям не обучен. Пользовался лишь примитивными заговорами да усиливал действие настоев и мазей чистой Силой. Поэтому я занималась сама, по книгам и гримуару. Среди леса можно было экспериментировать, сколько душе угодно, никто никаких странностей не заметит. Тихо в лесу. Почти безлюдно. Я уже привыкла, что сама здесь главная хозяйка и самый опасный зверь.

Только с этого лета действительно стало неспокойно. Стали обозы пропадать вместе с возницами. Охотники про зверей страшных, невиданных байки рассказывали. Может, со страху или публику попугать, кто ж знает? Я сама ничего такого не встречала, но на всякий случай несколько неприятных сюрпризов для нападающих от самоучки-ведьмы их поджидало. Наверное, слухи доползли и до мага. Вопрос был закономерен.

— Благодарствую, сударь Ерик, за заботу, — я улыбнулась, поправляя очки.

Уже давно можно было избавиться от маскировки, но придуманный образ настолько врос в меня, что я, кажется, уже сама начала верить в выдуманного мужа, которого потеряла из-за несчастного случая, и в то, что я родом из ещё большей глубинки.

— Ты если кого-то чужого в окрестностях увидишь, сообщай сразу. Незамедлительно, — наказал маг.

— Ежели кого увижу, как есть, сразу сообщу, — пообещала я.

Понятное дело, мне самой неприятности не нужны и безопасность дороже.

Прикупив успокоительного чая, городской маг покинул лавку. В ней сразу стало легче дышать. После визита мастера Ерика я сама от успокоительного чая не отказалась бы.

Но уже дома.

Я никогда не засиживалась в лавке допоздна. Весной-летом — ждёт огород и прочее хозяйство, осенью-зимой — рано темнеет, по ночи в лесу сомнительное удовольствие ходить. Я обслужила ещё пару покупателей, успевших забежать прежде, чем часы на городской башне пробили четыре, и стала собираться. Замок на лавке по-прежнему держался на соплях, никакие настойки от них не помогали. Но без меня в кулёчках-туесочках всё равно никто ничего не разберёт, так что я по этому поводу уже давно не переживала. Проверила перед уходом, что дрова в печурке полностью прогорели, закрыла дверь, повесила табличку, что буду завтра, и потопала к себе.

Мне нравилась осень. Мне все времена года нравились, кроме зимы. Зимой я потеряла родителей. Но пока ещё снег не лёг. Лес казался особенно неживым и прозрачным. Одинокие золотые и багровые листья трепетали флагами на ветру. Пустота была обманчива. Вот по стволу пробежал бурундук. Вон там на ветке хвастается шикарным серым хвостом чёрная белка. Вот тут из-за куста на меня вышел…

…Я даже не сразу поняла, кто.

Он напоминал волка, только весь чёрный, шкура на загривке вздыбилась иглами, глаза с алым отблеском, зубища недружелюбно ощерены… Стоит и рычит. Я так испугалась, что даже корзинку выронила. Забыла со страху все заклинания, застыла столбом, как к земле прибитая.

Чудище постояло, порычало и скрылось в лесной чаще.

И только тогда я вспомнила, откуда оно мне знакомо. Я видела его на картинке в одной из папиных книг. Из дома я забрала в основном книги по ведьмовству, но пару взяла и по защитной магии — как память об отце и вообще на всякий случай. Нужно будет почитать, что за зверь такой покусился на мою территорию, и как с ним бороться.

Очень вовремя мастер Ерик у меня про лесные встречи спросил. Обязательно завтра поделюсь.

Если жива буду.

Я подобрала корзинку, вложила в неё выпавший мешочек с купленной крупой и на нетвёрдых ногах, с трясущимися поджилками поспешила домой, пока не стемнело. Романтика осеннего леса растаяла как первый снег, до которого осталось совсем немного, неделя-другая. Я продолжала смотреть по сторонам, но уже с другим настроением: а не ждут ли меня там, за деревьями, крупные неприятности? Такие, в половину человеческого роста в холке?

И тут мой взгляд зацепился за веточку орешника. Все приличные орехи давно опали, и только эти три вызывающе висели и завлекательно поблескивали глянцевыми коричневыми бочками. Я огляделась. Чудищ вокруг видно не было, а орешки — вот они, только руку протяни.

Ну я, дура, и протянула. Подошла, протянула, посмотрела вниз… и увидела, что я тут не одна.

Глава 2

Майя

Под орешником, припорошенное опавшей листвой, лежало тело. Грязное тело в одном нижнем белье. Тоже грязном. Грязные волосы лежали на грязном лице, которое, к тому же, было избитым и опухшим. Но живым. Синюшным и, несмотря на все предпосылки, не окоченевшем. В летальном смысле этого слова. Я приложила пальцы к сонной артерии и облегчённо выдохнула, потому что поначалу не нащупала пульс. Но он был. Сознания не было, а пульс был.

Тело принадлежало мужчине. Высокому и крепкому. Мне с трудом удалось перевернуть тело с боку на спину. Локти, колени и живот его были испачканы сильнее, чем остальная одежда, если так можно назвать нижнюю рубаху и подштанники. Я посмотрела вглубь леса. Среди пожухлой травы, из которой торчал частокол опавших листьев, можно было заметить борозду, пропаханную телом.

Бегло его осмотрев, я поняла, откуда взялся такой способ передвижения. Голени обеих ног были переломаны. Судя по обильным кровоподтёкам на опухших, деформированных ладонях, пальцы тоже.

Я невольно восхитилась: какая воля к жизни! В таком убитом состоянии суметь выбраться к дороге, если пути к моему домику можно было так польстить.

Мне следовало вернуться в город и доложить о находке страже. Но до города топать было гораздо дольше, чем до дома. Солнце угрожающе скатилось