(Не)любимая попаданка дракона - Эльвина Лейн

кустах раздается хруст, и из них, сердито ворча, вываливается еще один мужчина. Тот самый лучник со сбитым прицелом. Он одет в такую же одежду, что и мой синеглазый «знакомый». Ну, точно, ролевики.

— Да чтоб тебя, Леонард! — кричит второй мужчина, его голос дрожит от раздражения. — Я ее первый заметил! Отдай!

Он делает резкое движение ко мне, но так называемый Леонард мгновенно преграждает ему путь.

— Она моя, — тон не терпит возражений. — Я уже наложил путы.

А он собственник, однако.

Я поднимаю запястья и внимательно их осматриваю, но никаких пут не вижу. Только легкое покраснение на том месте, где держал меня Леонард.

Второй охотник хватается за голову и обрушивает на Леонарда поток резких, неразборчивых слов.

Пока эти двое спорят, я решаю зря времени не терять.

Стараясь не издавать ни звука, начинаю двигаться прочь. Кто знает, чего ожидать от этих идиотов. То, что они идиоты, я не сомневаюсь. Какой адекватный человек будет обстреливать беззащитную девушку из «лука»? Пусть даже это и бутафорский лук, чьи стрелы превращаются в сеть.

Я медленно поднимаюсь на четвереньки и начинаю ползти к ближайшим кустам. Прямо в сетке. Выпутаюсь из нее позже. Сейчас главное — убраться отсюда поскорее.

Я так сосредоточена на побеге, что не сразу замечаю воцарившуюся тишину — спор за моей спиной прекратился.

Оборачиваюсь и вижу своих преследователей: они стоят рядом, плечом к плечу, и смотрят на меня с нескрываемым любопытством.

— Она что, убегает? От нас? — с удивлением произносит лучник.

— Уползает, — поправляет его Леонард. В его голосе слышится легкое раздражение. — Какая наглая дезер'ра.

Я игнорирую их и продолжаю ползти. Некогда разбираться в их играх. Выйду к дороге, доберусь до города и пожалуюсь в администрацию, что эти ролевики совсем уже обнаглели и превышают допустимые правила игры.

Внезапно меня хватают за шкирку и резко поднимают, отрывая от земли.

— Ой, мамочки! — вскрикиваю я.

Леонард ставит меня на ноги и, наконец, я могу как следует его разглядеть. Он выше меня на голову, с широкими плечами и подтянутой фигурой. Каштановые волосы растрепаны, небольшая щетина добавляет лицу резкости. Но больше всего приковывают внимание глаза — ярко-синие, почти неестественно яркие на фоне загорелой кожи.

— Рыжая, — констатирует этот красавец, пропустив между пальцев прядь моих волос. — Большая редкость. Повезло.

— А это что такое? — вклинивается между нами другой лучник и тянется к пряди, прилипшей к моей щеке.

— Руки убрал! — Леонард бьет его по пальцам ребром ладони. — Она моя. Не смей прикасаться к моей дезер'ре, Нико.

Такой красавчик, но характер несносный. Властные мужчины точно не в моем вкусе. Эх.

Леонард сам убирает прядь с моей щеки, пальцы едва касаются кожи. Вдруг он замирает, по его лицу пробегает тень. Его взгляд, до этого спокойный, становится пристальным. В льдисто-синих глазах вспыхивает буря.

Глава 2

— Не понял, — говорит Леонард и достает нож.

Сердце екает, но я не успеваю ничего возразить. Он одним движением разрезает сеть, и она с глухим ударом падает к моим ногам.

— Ну наконец-то, — я делаю глубокий вдох и разминаю затекшие плечи. — Это издевательство. Имейте в виду, я буду жаловаться…

Леонард резко прерывает меня. Он берет мое лицо в ладони, и взгляд его становится настолько пристальным, что кажется физически ощутимым. Он изучает каждую черту, и с каждой секундой выражение его лица становится всё мрачнее.

Я тяжело вздыхаю. Да, знаю: шрам на лице у молодой девушки смотрится не очень. Как-то моему бывшему захотелось поупражняться в фехтовании перед фестивалем, а партнера для спарринга, кроме меня, рядом не было. Теперь мой правый глаз пересекает тонкая линия в форме полумесяца. Говорили, что со временем он побелеет, но прошел уже год, а он лишь слегка посветлел, став бледно-розовым.

— Да она же непригодная! — Нико разражается громким смехом. — Так тебе и надо, Леонард! Вот что бывает, когда чужих дезер'р из-под носа уводишь. С таким изъяном ее никуда не пристроишь.

К щекам приливает жар возмущения. Какая бестактность! Конечно, на улицах на меня часто смотрят, и поначалу это было невыносимо. Но полгода терапии с психологом сотворили чудо. Я научилась принимать этот шрам и почти не замечать чужих взглядов. Но это!

— Да что вы себе позволяете? — резко поворачиваюсь к Нико.

Он так же высок и строен, как Леонард, только волосы светлые. В его взгляде сейчас читается чистое, неприкрытое злорадство.

Я жду ответа, но оба мужчины меня игнорируют, страшно занятые своими переживаниями. Вернее, переживает только Леонард, а Нико откровенно потешается над ним. Леонард мрачнеет на глазах. Весь из себя нахохлился, кривит недовольную гримасу, губы плотно сжаты, скулы напряжены.

— Как же я рад, что ты успел ее перехватить, Леонард, — довольно отмечает Нико. — От мысли, что мог наложить на нее скрепляющие путы, мороз по коже. Ну, ты давай, не унывай, — он хлопает Леонарда по плечу. — Может, и за нее что-нибудь дадут. Говорят, король на старости лет стал снисходительней.

Леонард с силой бьет ногой по кусту, разбрасывая ветки, и обрушивает на Нико гневную тираду на незнакомом языке. Он бросается вперед, но Нико отскакивает в сторону и скрывается в зарослях.

Пока Леонард занят разборками, я решаю зря времени не терять. Разворачиваюсь и делаю шаг к лесу, но в спину прилетает не терпящее возражений:

— Стоять!

Закатываю глаза, но не останавливаюсь. С какой стати я должна его слушаться?

— Я сказал стоять! — голос Леонарда становится громче.

— Я в ваши игры не играю, — бросаю через плечо, не сбавляя шага.

Останавливаюсь у пня и осматриваюсь. Нужно найти дорогу к людям, привести себя в порядок. После всего случившегося я, наверное, выгляжу как настоящее чучело. Мое единственное приличное платье испорчено. Легкое, ситцевое, с вырезом, открывающим плечи. Я купила его на последние деньги и надевала только по особым случаям. Теперь ткань в грязных разводах и зеленых пятнах от травы. Белое так легко не отстирать.

— Вот как, дезер'ра? — тихий голос звучит прямо у моего уха. — А в какие игры ты играешь?

Я вздрагиваю, но стараюсь этого не показать. Он что, пытается заигрывать? Сначала извалял в грязи, а теперь строит из себя обольстителя? Это уже слишком.

— Оставьте эти вульгарные подкаты, — говорю я, не глядя на него. — Нам с вами явно не по пути.

Я разворачиваюсь и иду по первой же тропинке, лишь бы этот Леонард не сопел мне в затылок.

— И куда же ты направилась? — в голосе Леонарда звучит странный сарказм.

— Подальше от вас. Поближе к цивилизованному обществу.

Леонард