Красивый. Грешный. Безжалостный - Виктория Кузьмина

— Кис, давай не сейчас, — выдохнула я, нервно дёрнув рукав выше, будто так можно спрятать не только розу, но и проблему в целом.

Она приподняла бровь, но промолчала. На секунду её взгляд скользнул по моей руке, и сердце у меня ухнуло вниз. Но Кисе лишь фыркнула, махнув рукой.

— Ладно, потом обсудим твои тайные туалетные ритуалы. Пошли, пока Лина не устроила нам массовую казнь с распятием и унижениями публично и лично.

Мы сорвались с места почти одновременно. По коридору тянуло смесью дешёвого кофе, бумаги и чужих дезодорантов. Студенты сновали туда‑сюда, кто‑то тащил целую стопку папок, кто‑то стоял прижатым к стене, отрабатывая речь перед зачётом.

Лина, староста омежьего комитета, могла устроить выговор за опоздание так, что лучше бы тебя отчислили сразу. Она была помешана на порядке и собственном «я», а тех, кто нарушал её тщательно выстроенный график, ненавидела почти физически.

Злить Лину мне не хотелось совсем.

Кисе, естественно, не разделяла моего страха.

— Кто последний, тот слепой хорёк и моет в комнате пол неделю! — выкрикнула она и смачно шлёпнула меня по ноге, отталкивая вбок.

— Да чтоб ты споткнулась, — выдохнула я, но всё равно побежала за ней.

Она рванула вперёд, юбка мелькнула в поле зрения и почти сразу исчезла. Я слышала её смех. Звонкий, дерзкий, — а потом он резко оборвался. Я не успела даже подумать, что это странно, как всё случилось.

Кисе резко притормозила у выхода с нашего крыла и юркнула в нишу возле двери. Я не заметила этого сразу. Я была слишком занята тем, чтобы не упасть, не врезаться в кого‑нибудь и не выронить папку с черновиками.

А потом я влетела.

Во что‑то твёрдое. Горячее. Неподвижное, как бетонная стена, но точно не стена.

Удар был такой силы, что у меня выбило воздух из груди. Папка едва не выскользнула из рук. Я уже видела в голове, как лечу назад и шмякаюсь на пол, высвободив при этом ещё и не самое цензурное выражение.

Но падения не произошло.

Чья‑то рука, крупная и сильная резко обхватила меня удерживая на месте. Пальцы легко сомкнулись на моей талии , будто я ничего не весила. Тело, к которому я прижалась, было горячим, плотным и пугающе устойчивым.

— Ой! Простите, я не хотела! — залепетала поднимая глаза.

Мир сузился до этой точки контакта — горячей ладони на моей талии и шока, скатившегося по нервам острыми мурашками.

И встретилась взглядом с серыми, как грозовое небо, глазами.

Он был сильно выше меня. Чёткие скулы, прямой нос, губы, сжатые в тонкую линию. Белые волосы. Лицо мрачное, а взгляд режет ножом, и уже заранее понятно, что любое его слово будет звучать, как приговор.

Но дело было даже не в этом.

Дело было в том, как на меня посмотрели.

Не как на девчонку, влетевшую на полном ходу. Не как на неловкую студентку. В этом взгляде была короткая оценка, холодный интерес и что‑то ещё, чему мой мозг категорически отказывался подбирать название.

Я вдохнула.

Запах накрыл с головой.

Дорогой табак, терпкий, чуть сладковатый. Что‑то древесное, глубоко пряное, с тяжёлой тенью в основе. И под всем этим была хищная, чистая нота силы, которую ни с чем не перепутаешь.

Альфа.

Слово вспыхнуло в голове само. Не нужно было никакого анализа. Это чувствовалось кожей, костями, каждой клеткой. Воздух вокруг него будто стал плотнее, тяжелее.

Запястье под рукавом вспыхнуло болью. Так резко, что я ойкнула и чуть дёрнулась. Роза будто ожила, пуская раскалённые иглы внутрь кожи. Я едва удержалась, чтобы не схватиться за руку другой ладонью.

Я вцепилась пальцами в папку, как в спасательный круг.

— Осторожнее, — его голос оказался низким, глухим, с лёгкой хрипотцой. На секунду показалось, что этот звук прошёл по позвоночнику, как электрический разряд.

Я сглотнула.

— Простите… я… я не смотрела под ноги.

Гениально, Юна. Просто аплодисменты стоя.

Он всматривался в меня чуть дольше, чем было прилично. Взгляд задержался на моём лице, шее, на опущенных вниз руках.

Где‑то рядом послышался шёпот — девичий, слишком восторженный:

— Ты это видела? Это же он…

Я не стала прислушиваться. Мне было не до этого. Внутри творилось что‑то такое, чему я не могла подобрать название.

Сердце стучало слишком быстро. Кровь в висках гудела. В горле пересохло до боли. Запах его стоял настолько густо, что хотелось одновременно вдохнуть глубже и закашляться. Он давил на язык и легкие как тяжелый дорогой дым. Вытесняя весь кислород.

И всё это — только от того, что я случайно в него врезалась.

— Всё в порядке, — добавил он, наконец отпуская мою талию.

Он убрал ладонь и вместе с этим ушло тепло. Я ощутила холод так резко, будто меня выдернули из тёплой ванны в зимний воздух. Тело протестующе вздрогнуло, хотя я изо всех сил старалась этого не показать.

— Спасибо, — выдавила я.

Он кивнул коротко, почти лениво. На секунду угол его губ дёрнулся, не то от насмешки, не то от скуки. И всё. Никаких лишних слов. Никаких «ты куда летишь» или «смотри вперёд».

Он просто шагнул в сторону, обходя меня, и двинулся дальше по коридору, словно этот момент ничто не стоил.

Я осталась стоять, как идиотка, посреди прохода, с горящим запястьем и разогнавшимся сердцем. Только когда чья‑то рука больно ткнула меня в бок, я дёрнулась.

— Ты его видела?! — зашипела Кисе, выныривая из своей ниши. — Юна, это ж… этоон!

— Кто «он»? — спросила я, хотя и так понимала, что, по её мнению, «он» обязан быть кем‑то грандиозным.

— Ты серьёзно? Ты вообще где живёшь? Это же Каин из клана Деза! Ну ты совсем с луны упала. Вид у него… — она выразительно повела плечом. — Я думала он тебя как краску по стене размажет… Отбитый сексуальный ублюдок. Еще и пахнет так что трусики насквозь. Истинный альфа. Как пробудишься сразу поймешь о чем я говорила. Он секс в чистом виде но на таких ублюдков только издалека смотреть.

Внутри что‑то дёрнулось от этого фамилии. Деза. Не то чтобы я много знала о кланах, но это имя всплывало часто — в новостях, в шёпоте по аудиториям, в чужих разговорах. Деньги. Власть. Альфы, с которыми лучше не связываться, если дорожишь жизнью.

Я ещё раз взглянула