Тысячи миль королевства - Эва Эльс

бок, а не пытаться вскрыть друг-другу глотку, разве этому я вас учу? — низкий холодный тон бил их детский разум как плеть, заставляя замяться, стыдиться и бояться своего наставника. — Будете чистить сегодня всё оружие в тренировочном зале, до зеркального отражения.

— Но... — подал голос темноволосый, мальчик по имени Келеб. Рыжеволосый, Джек, учтиво молчал, не нарываясь на лишнюю работу, что являлось самым мягким наказанием.

— И ты, — указал наставник на мальчика. — уберёшься здесь ещё.

Ответственный за них являлся бывшим солдатом королевской армии, что самовольно ушёл с одной службы на другую. Ему нравилось обучать этих детей, видеть в них потенциал и развивать его любыми способами, пусть порой они были жестокими и радикальными. Даэрон старался всегда быть с ними мягким, честным и хотел вызывать доверие и безопасность, но при этом быть примером, тем, за кем они пойдут и будут слушать его как своего командира.

Сидя в своём кресле в кабинете он запускал пальцы в золотистые волосы и прикрывал глаза от усталости. Перебирал бумаги, заполнял их в очередной раз и сдавал отчёт королю — он всегда следил за продвижением теней, хотел видеть больше прогресса. Рядом постоянно мелькала макушка с вороньими волосами, а светло-серые, кварцевые глаза бегали по полкам с множеством книг. Самая первая тень, что приютилась у него ещё до появления отряда — эльфийка, дочь предателей и убийц и названая дочь, на которую он возлагал большие надежды, но порой недооценивал уже то, что имелось. К своим годам она изучила все его манускрипты, кодексы и исторические данные на полках, но детское внимание всё ещё привлекал остракон, что был старше её наставника и гласил о пророчестве, рассказанного одним из величайших советов башни королей: когда пламя станет ледяным, эмоции материальными, временное вечностью — границы сотрутся.

— Всё ещё непонятно. — эльфийка бурчала под нос, в очередной раз читая древнее наречие.

— Оно и не должно быть понятным, Малютка. Это же пророчество, а оно всегда является загадкой. — Даэрон улыбался ей, подзывал к себе взмахом руки и она подходила ближе, садясь в соседнее кресло, обитое мягкой вельветовой тканью.

— Здесь нет ничего загадочного: пламя не может быть не горячим, а эмоции невозможно потрогать. — девочка выводила узоры по тёмно-фиолетовой ткани, в очередной раз выражая свой скептицизм. — Границы стали только прочнее, так что пасть они не могут.

— Малютка, почему ты так цепляешься за чьи-то слова? — брови мужчины сместились к переносице и на его лице показались мелкие морщинки, отражающие недовольство. — Пророчества почти никогда ничего не значат.

— Так же как и лунный эльф, родившийся в момент затмения, что несёт беды и ненастья? — эльфийка нервно теребила локоны, пытаясь разглядеть в чёрном цвете хоть что-то. — Мне постоянно говорят, что я виновата в том, что они умерли и были предателями. — Даэрон поднимался с места, трепал девочку по макушке и мягко улыбался ей, пытаясь отвлечь от таких размышлений и ненужных диалогов.

— Дети не виноваты в грехах родителей, не думай об этом. — она знала, что он врёт, лишь бы она перестала задавать вопросы и не отвлекалась от более важного. — Хочешь потренируемся? — детское лицо озаряла улыбка — ей всегда нравилось учиться его приёмам и не проигрывать на общих тренировках. В очередной раз она соглашалась, забывая о смысле ранее сказанных слов.

Время шло быстро и все приобретали опыт, порой горький и тяжёлые, но те, кто выжил — стремились дальше, карабкались до самой вершины как их учили и не оглядывались назад, дабы не кануть в пропасть. Испытание с ядами прошли немногие, но лучшие из них, что ежедневно стали прибегать к митридатизму выработали иммунитет к большинству ядов, что использовались в королевствах. Тренировки продолжались, стали жёстче, сложнее и дольше. Если раньше запрещали намеренное нанесение увечий, то теперь — поощряли. Не было больше затупленных мечей и коротких клинков.

— Иримэ, руку ровнее! — светловолосый мужчина стоял рядом с парой подопечных, ставил девушке руку и помогал отработать удар. — Если ты не хочешь остаться калекой, то прекрати держать меч как чайную чашку!

Даэрон редко был предвзят, но Иримэ — иной случай. Её дворянское происхождение и намерение, с которым она пришла к теням сильно выделяло эльфийку. Ей было не по вкусу делить комнату с кем-то и засыпать на скрипучей койке. Она выбрала такую судьбу, пытаясь избежать «выгодного» замужества за полководца королевства людей: седого, без одной ноги и достаточно свирепого, что оставался вдовцом уже трижды. Иримэ, хоть и пренебрегала солдатской жизнью, но ту судьбу она была готова променять и на одинарную жёсткую кровать, постоянные тренировки и службу кому-то. Эльфийка стояла в паре с рыжеволосым парнем, что дразнил её фальшивыми нападками и обманками, тешил себя её детской яростью и попытками напасть на него. Каждую её попытку он парировал, а когда мог задеть — уводил меч в сторону, жалея и пряча это как «ошибочный» манёвр. Даэрон всегда наблюдал за этим с потехой.

— Эрис, потише. Твоя цель не убить его прямо здесь и сейчас. — девушка не реагировала на нравоучения и била с той же силой. Глаза цвета кварца изучали оппонента, каждое его движение и находили слабости, бреши в его защите. Пока звон мечей заполнял тренировочный зал, в одной из его частей был бой не на мечах, а на нервах. — Эрис, легче! Оставишь зазубрины на лезвии.

— Что, малютка Эрис разозлилась? — в такие моменты, ядовитая улыбка Келеба становилась шире — его устраивало выводить её, подстёгивать за любую эмоцию и давить на больное. Эрис не жалела сил, настойчиво наносила удары и заставляла его отступать, пыталась загнать его как зверя. Она примечала широкий деревянный столб позади него. Несколько шагов и он останется в проигрыше. — Или ты предпочитаешь когда тебя называют отродьем убийц? — звон мечей стал громче и полетели искры.

— Эрис! — на лбу темноволосой проступил пот, рубашка липла к спине и груди, а дыхание сбивалось. Она смотрела, словно через пелену, совсем не слыша чужого возгласа и не видя испуг в тёмных глаза оппонента. Келеб сдал позиции, врезался спиной в деревянную поверхность и сдался, но чужое оружие всё