Комплекс Героя - К. А. Найт

— Иден, серьезно? — спрашивает он, листая мое дело. — Ты убила человека, хоть он и не был великим, но все же он был человеком. Ты же знаешь, что я должен … — он замолкает и свирепо смотрит, как я краду пончик и запихиваю его целиком в рот. Он смотрит с отвращением. — Закончила? — саркастически спрашивает он, и я киваю, прежде чем проглотить.

— Продолжайте, — я машу ему рукой, чтобы Шеф продолжал.

Он качает головой и снова начинает читать мне нотации, я отключаюсь от его тирады, краду пончик за пончиком, пока он не захлопывает папку, наклоняется и выхватывает коробку. Это смахивает на перетягивание каната, волосы Шефа бьют его по лицу, когда он начинает потеть, пока я не откидываюсь обессиленно назад, чтобы обнаружить его триумфально держащим коробку с оставшимися пончиками. Наметанным взглядом он прицеливается, а после посылает коробку аккурат в мусорное ведро.

— Иден, это серьезно, — говорит он, поджимая губы.

— Да, это чертовски серьезно. Вы только что выбросили мои пончики! Я заплатила за них! — кричу я, а мои крылья вырываются из меня.

— На самом деле, нет, ты за них не заплатила. Парень появился до того, как ты заплатила, так что технически ты все равно украла их. Кроме того, у тебя нет денег, ты собиралась воспользоваться нашей кредитной карточкой! — кричит он, прежде чем выдохнуть.

Шеф заводится, я могу сказать это по тому, как его лицо меняется по возрастающей шкале всех оттенков красного. На самом деле он начинает напоминать помидор, и мне интересно, что будет, если он продолжит злиться. Может, у него голова отлетит? Не воспламенится ли он сам? Кто знает, но я действительно хочу это выяснить… хотя это, вероятно, противоречит какому-то там Геройскому правилу. Шеф замечает, что я странно смотрю на него, прежде чем берет себя в руки.

— Это не имеет значения! Ты кого-то убила! — Он листает папку, на обложке которой написано мое имя. Я пытаюсь заглянуть в то, что написано обо мне, но Шеф захлопывает папку, чтобы я не могла ничего разглядеть. — Ты получила достаточно предупреждений, и я больше ничем не могу тебе помочь, Иден. Некоторые здесь считают, что ты делаешь это намеренно, и настаивают на твоей переквалификации.

Я ахаю, держу пари, что это была идея чертовки Карен, она всегда ненавидела меня. Если меня переквалифицируют, то я буду уже не Героем, а Злодеем, и мне придется провести остаток жизни, стараясь не пересекаться с Героями. Это также означает, что больше никакой корпоративной кредитной карты — никаких пончиков, круизов, стрип-клубов. Я сглатываю, у меня нет ни единого шанса.

Мистер Шеф, очевидно, понимает, в каких расстроенных чувствах я нахожусь, и неловко наклоняется вперед, чтобы похлопать меня по руке.

— Я пытаюсь помочь тебе, Иден, но это твой последний шанс. Больше никаких косяков. — Мне приходится прикусить губу, когда он произносит слово «косяк», я не думала, что он способен ругаться. Ха, сегодня день первачков.

— Следите за языком! — Я тут же делаю все возможное, чтобы произвести впечатление а-ля «Я ответственный герой». Черты неловкого спокойствия на его лице резко становятся злыми.

— Последний шанс, Иден. Подчисти за собой или будешь дисквалифицирована. — И с этими словами меня вышвыривают из кабинета и швыряют обратно в мир людей.

Знаете, с тем ощущением, когда у вас действительно настоящее похмелье, и вы ложитесь, и комната кружится? Да, похоже на то. Не круто, брат. Застонав, я спотыкаюсь и с визгом приземляюсь в фонтан. О, он сделал это нарочно.

Чертов сперматоксикозник.

Глава 2

Выбравшись из фонтана, мокрая и без пончиков, я возвращаюсь в свою дерьмовую квартиру. Она была автоматически арендована на мое имя, когда я получила статус Героя. Я проснулась, и бац! Вот твоя квартира! Серьезно, мы спасаем мир, но дрянная двухкомнатная квартира над китайским рестораном - это лучшее, что вы можете себе позволить? Да л-а-адно вам.

Вставляя ключ в замок, я поворачиваю его до щелчка, пока, наконец, она не отпирается. Таща свою мокрую задницу вверх по деревянной лестнице, я стону, когда замечаю миссис Лорет, сидящую на своем обычном насесте перед открытой входной дверью. Мистер Спринклз, ее старый и противный, как черт, мопс сидит у нее на коленях, обтявкивая каждого, кто имеет наглость пройти мимо него.

— От тебя воняет еще хуже, чем от еды внизу, — ворчит она, щурясь на меня из-за очков в ярко-розовой оправе, с этими ее ставшими уже привычными бигуди в волосах.

Закатив глаза, я сбрасываю мопса и прохожу мимо, только чтобы выругаться, когда он спрыгивает с ее колен и начинает дергать меня за мокрое платье, рыча мне вослед.

Вздохнув, я смотрю на старуху.

— Не хотите немного помочь? — интересуюсь я, а она на это только смеется.

Долбаные старухи, в чем их проблема? Старость не дает им права быть такими стервами, верно?

— У вас есть две секунды, чтобы убрать свою крысу с моей ноги, прежде чем я решу сделать из нее шашлык и позволить старому мистеру Ли продать ее как блюдо от шеф-повара, — предупреждаю я.

Она щурится, а смех быстро обрывается.

— Иди-ка сюда, мистер Спринклз.

Он радостно подпрыгивает, и она, воркуя, берет его на руки.

— О, кто такой хороший мальчик, который смог преподать урок этой мерзкой женщине?..

Оставив ее наедине с самой собой, я толкаю дверь своей квартиры и направляюсь прямо в душ, раздеваясь на ходу. Сиськи покачиваются на ветру, и все мои женские прелести выставлены напоказ, и я расхаживаю в таком виде, пока не слышу как позади меня раздается издевательский мужской смех.

Крича, я хватаю ближайшую к себе вещь, которая (так уж получилось), оказывается дезодорантом, и оборачиваюсь лицом к угрозе.

Смеющийся, рассевшись на моем диване своей шикарной задницей, как будто ему там самое место, это оказывается не кто иной, как мой заклятый враг и везде на два шага впереди, хороший парень Тед. Или Флэш, как все его называют.

— Слышал, ты опять облажалась, Иден, — насмехается он, и я, прищурившись, смотрю на него. — Ладно, ладно, не делай мне больно своим дезодорантом, — издевается он, поднимая руки и подходя ко мне. — Похоже, на этот раз тебе придется здорово попотеть, чтобы тебе, наконец-то, повезло.

— Убирайся