Любовь твою верну - Зарина Цурик

Выходя из квартиры, Василиса чувствовала себя так, будто прыгает с парашютом, который сама же сшила из старых занавесок. Страшно, неловко, но почему-то сердце билось так часто, как не билось уже очень давно.

Она еще не знала, что Стася в своей манере «улучшать все вокруг» забыла упомянуть одну маленькую деталь о точном времени. Но бордовое платье уже было надето, такси подано, а сюжет ее собственного романа только что сделал крутой поворот.

Василиса захлопнула дверь, надеясь, что этот вечер станет чем-то большим, чем просто неловкий ужин. В конце концов, если все пойдет наперекосяк, у нее всегда найдется отличная идея для новой главы.

Глава 2

Зимний воздух обжигал кончик носа Василисы, и от этого резкого, пронизывающего холода ей захотелось усомниться во всех своих решениях, которые привели ее к этому моменту, когда она в одиночестве стоит у слишком модного кафе под названием «Туманная фасоль». Она пришла рано. По крайней мере, так ей показалось сначала, когда на экране телефона высветилось 19:02. Вскоре она с ужасом осознала, что дело не в ее пунктуальности, а в коллективном и наглом решении всех остальных прийти на встречу с раздражающим опозданием.

Она переступила с ноги на ногу, тонкие подошвы ее ботинок почти не защищали от замерзшего асфальта. Где же Стася? Весь этот цирк был ее идеей. Стася с ее неуемной энергией и упрямой верой в то, что все жизненные проблемы можно решить с помощью хорошего коктейля и потенциального бойфренда. Василиса согласилась, вопреки здравому смыслу, соблазнившись обещанием «приятного времяпрепровождения без напряжения» и «отличного материала для твоей следующей книги». Теперь она чувствовала себя не столько писательницей, изучающей человеческое взаимодействие, сколько замороженной наживкой.

Наконец в сером вечернем небе вспыхнул ярко-красный огонек. Это был помпон на шляпе, который подпрыгивал в пугающе жизнерадостном ритме, пока его обладательница шла по улице, то ли шагая, то ли припрыгивая. Помпон и женщина под ним направились прямо к Василисе.

Лицо Стаси было маской притворного раскаяния, за которой скрывался восторг.

— Ох, как же я запыхалась! — воскликнула она, бросаясь к Василисе в объятия, которые больше походили на столкновение, чем на ласку. — Вася, что ты здесь делаешь так рано?

Она искрилась нервной энергией.

— Что значит «так рано»? — глаза Василисы сузились, превратившись в подозрительные щелочки. — Ты сказал в семь. В семь, Стась. Сейчас семь ноль пять. Мое достоинство уже начинает замерзать.

Стася замолчала. Преображение произошло мгновенно. Внезапно она стала похожа на ребенка, пойманного с рукой в банке из-под печенья, все ее тело исполняет безмолвный, извивающийся танец вины. Казалось, она не могла устоять на месте.

— О. Точно. Ладно, слушай, — начала она, слова посыпались из нее стремительным каскадом. — В общем, честно? Свидание в восемь. Я просто… добавила дополнительный час на случай непредвиденных обстоятельств. Ну, знаешь, на случай, если ты скажешь: «Нет, Стася, я лучше на лечение зубов схожу, чем на двойное свидание вслепую!» — она театрально изобразила голос Василисы, театрально взмахнув волосами. — Тогда у меня будет целых шестьдесят минут, чтобы творить чудеса! И мы все равно успеем вовремя. Понимаешь? Это стратегия.

Василиса, которая и правда мысленно сочиняла оправдание, просто вздохнула, и в воздухе образовалось облачко пара. Она закатила глаза — привычное усталое движение.

— О, да ты мастер тактики, — невозмутимо произнесла она, давая понять подруге, что на самом деле не злится. Раздражена — да. Слегка обескуражена — безусловно. Но не зла. Какой теперь смысл?

Они толкнули тяжелую дверь кафе, и их окатила волна тепла, благоухающая кофе и выпечкой. Помещение было сплошь выложено кирпичом и освещено мягким золотистым светом, нарочито уютным, что обычно вызывало у Василисы желание писать. Они нашли свой стол, накрытый на четверых. Два пустых стула казались обвиняющими.

— Что за мужчины да и женщины тоже, — пробурчала себе под нос Василиса, — в таком возрасте все ещё ходят на свидания вслепую?

Разве это не удел ясноглазых двадцатилетних, а не женщин, для которых удачный вечер пятницы — это фланелевая пижама и подкасты? У нее вспотели ладони. Ее охватили два противоречивых страха: ужас от того, что она никому не понравится, и еще более глубокий ужас от того, что она может понравиться не тому мужчине.

Словно прочитав ее мысли, Стася похлопала себя по щекам, подбадривая себя.

— Ладно, слушай, — сказала она, заговорщически наклонившись к ней. — Если мне кто-то из них понравится, я подам тебе знак. Это наш женский код. Мы не можем обе претендовать на одного и того же парня.

Василиса не смогла сдержать улыбку.

— А какой сигнал? Покричишь как кукушка?

— Как только тот «самый» заговорит, — объявила Стася, — я «случайно» уроню вилку. Это значит: «Руки прочь, он мой!»

— Ты невероятно целеустремленная, подруга. Только постарайся не набрасываться на него. Мы не хотим пугать… мальчиков. Василиса неопределенно махнула рукой.

— Мужчины, не мальчики. Взрослые мужчины, — поправила ее Стася, сложив руки, словно в молитве. — Пожалуйста, пожалуйста, пусть у них не будет пивного живота.

Василиса повторила жест, безмолвно молясь.

— Пожалуйста, пусть у них будет густая шевелюра без залысин.

— И пусть они не забывают чистить зубы хотя бы раз в день, — добавила Стася.

— И пусть от них не пахнет так, будто они боролись с медведем и проиграли, — закончила Василиса.

Они обе хихикнули, и напряжение на мгновение спало. Василиса сделала глубокий вдох. Это всего лишь исследование. Антропологическая полевая работа. Положительное или отрицательное — все это материал для исследования. Она здесь для того, чтобы наблюдать за брачными ритуалами городского мужчины в его естественной среде обитания. Она почти убедила себя в этом.

Стася вдруг сильно толкнула ее.

— Кажется, это они.

Сердце Василисы болезненно сжалось. Она позволила себе лишь мельком взглянуть, не желая пялиться. К ним приближались три фигуры.

— Стась… их трое. Разве их не должно было быть двое?

Стася лишь пожала плечами, уже оценивающе глядя на нее.

— Чем больше, тем лучше. Будет хоть какой-то выбор.

— Что-то мне подсказывает, что все это закончится катастрофой, — пробормотала Василиса, произнеся эти слова на долю секунды позже, чем следовало.

Мужчины подошли к ним сзади. Один из них, явно услышав ее слова, положил тяжелую руку ей на плечо. Его пальцы медленно и бесцеремонно скользнули вниз по ее руке, отчего по коже побежали мурашки.

— Довольно пессимистичный прогноз для такой красивой женщины.

Василиса вздрогнула, с трудом сдерживая едкий ответ, который так и рвался с ее губ. Мужчины сели