Дикая. Я тебя сломаю - Ксения Рокс

Я делаю шаг и резко толкаю её обеими руками в грудь. Не сильно, просто… Чтобы запомнила. Но этого хватает, чтобы стерва потеряла равновесие и завалилась на пол.

Пусть ещё спасибо скажет, что я ей не врезала, а то потом бы месяц через трубочку питалась.

— Впредь будешь за языком своим следить, овца, — бросаю с вызовом.

Брюнетка медленно встает, вид как у разъяренной драной кошки, видимо, не ожидала от меня такого отпора. Долго не думает, она снова напирает: хватается за мой кардиган и рывком тянет к себе. И вот оно… Начинается балаган. Вокруг нас собираются заинтересованные лица, кто-то визжит:

— Ого! Драка!

Толпа мгновенно образует живое кольцо. Студенты снимают нас на телефоны, кричат что-то, словно они пришли сюда матч посмотреть:

— Давай, блонди, врежь ей!

— Ставлю косарь на брюнетку!

Я краем глаза вижу всё это и только качаю головой. Тоже мне, зрелище. Я за свою жизнь столько насмотрелась, что уже не впечатляет. Тем временем, гадина пытается ударить меня, но я ловлю её запястье, выворачиваю в сторону.

Она шипит.

— Пусти, сучка! — рычит.

— Не вопрос, — отпускаю, а потом плечом толкаю так, что она снова отлетает на пару шагов. Брюнетка бесится, в зрачках горит чистый гнев. Так тебе, курица!

Но она с криком снова набрасывается, вцепляется в волосы, рвёт изо всех сил.

Я кусаю язык, чтобы не треснуть кулаком, как на ринге. Честно, ещё чуть-чуть, и правда врежу, будет хана ее намалеванной физиономии.

— Отвали, психичка! — сквозь зубы выдыхаю, но девчонка только зло улыбается. Следующие секунды всё превращается в хаос: мы валимся друг на друга, задеваем стеклянную витрину, где стоят спортивные кубки.

Раздаётся глухой треск, потом звон. Прилавок рушится, и мы падаем прямо в груду осколков. Твою мать…

На секунду становится очень тихо. Очень.

Мы медленно поднимается, стоим, смотрит на друг друга, ошарашенно хлопая глазами.

Кусочки стекла мерцают под лампами, как снег.

— Что здесь происходит?! — слышится возмущённый рык преподавателя с конца коридора.

Толпа мгновенно отступает, а я тупо смотрю вниз. Ну всё. Просто шикарно. Не день, а подарок судьбы.

Брюнетка поджимает губы, на ней виднеется кровь, злоба во взгляде кипит через край.

— Ты ответишь за это, клуша, — рычит, морщась.

Хочется засмеяться, но вместо этого лишь шепчу с вызовом:

— Очередь отстаивай, звезда.

В этот момент рядом со мной появляется Аня, хватает меня за плечи:

— Дина, мать твою! Тебя жизнь ничему не учит?!

— Я не виновата! — почти выкрикиваю. — Эта стерва первая полезла! Я держалась, как могла, клянусь!

Аня осматривается вокруг: толпа, осколки, преподаватель с перекошенным лицом.

— Да, конечно, держалась, — бурчит она.

Я выпрямляюсь, поправляю кардиган и вдруг замечаю его.

Парня, стоящего чуть в стороне. Высокий, темные, чуть растрепанные волосы, руки в карманах, на лице ни эмоции. Стоит и смотрит, как будто перед ним не драка только что была, а скучная лекция. Что-то странное есть в его взгляде: холод, презрение и лёгкая скука.

И почему-то именно это цепляет. Интересно, откуда взялся этот ледяной красавчик? Но ответ не заставляет себя долго ждать.

Брюнетка, вытирая кровь с губ, подбегает к нему и что-то быстро шепчет, глядя на меня через плечо. Он кивает без выражения, пожимает плечами.

Вот значит как, видимо, это её парень…

Ну и ладно, хреновый вкус у чувака, видимо.

Аня почти тащит меня в сторону, шепчет сквозь зубы:

— Я же предупреждала тебя о том, что на Ярохину нельзя реагировать! Надеялась, что ты меня послушаешь!

— Что? На кого?! — не сразу вкуриваю, о чем она.

Аня закрывает лицо ладонью.

— О господи… Дина, ты меня вообще слушала?! Да это же Арина Ярохина! Ты только что с ней дралась!

Я замираю. Сердце падает куда-то то в желудок.

— Так это была она? — произношу медленно, криво ухмыляясь.

— Да, — вздыхает Аня и смотрит так, будто уже читает мне приговор. — Дочка депутата.

В голове проносится только одно короткое слово: «Жопа.»

Арина всё ещё шипит что-то своему красавчику, демонстративно громко:

— Я добьюсь, чтобы эту быдлу отчислили.

Вот сучка!

— Попробуй, — отвечаю громко, и несколько зевак в толпе хихикают, не удержавшись.

— Это новенькая, да?

— Горячая штучка…

Я сплевываю кровь прямо на пол рядом с разбитым стеклом и разворачиваюсь к подруге.

— Пошло оно всё к чёрту!

Честно говоря, испытываю дикое желание тупо свалить отсюда. Куда-нибудь на ринг, чтобы выпустить пар как следует. Но… Не судьба.

В этот момент за спиной раздаётся властный, строгий голос все того же преподавателя:

— Обе в деканат! Сейчас же!

Толпа моментально стихает, оборачиваясь на звук. Я вижу перед собой седого мужика с папкой под мышкой, злющий как собака, взгляд такой, будто прожигает насквозь.

Аня только закрывает лицо рукой:

— Всё, приехали.

Черт! Хреново дело. Влипла я по самые помидоры. Прекрасно ведь понимаю, что дочку депутата наверняка отмажут, а вот меня… Мне уже точно никто не поможет.

Здравствуй, новая жизнь… И прощай.

Глава 3

Ярослав

Я всегда считал, что понедельник — самый худший день недели. Но, как выясняется, иногда существуют исключения.

Иногда утро может начаться совсем недурно. Например, когда ты стоишь у стены, откровенно зевая, и наблюдаешь, как твоя любимая сестричка устраивает гладиаторские бои прямо посреди универа.

Серьёзно, Арина — это отдельный вид катастрофы.

Характер у неё такой, что мне зачастую самому хочется ей врезать. Жаль, что девчонок я не бью, хотя очень хочется, чтобы сестренка стала исключением в этом правиле.

Передо мной картина маслом: два женских вихря. Толпа орёт, снимает на телефоны, студенты ржут, как угорелые. Экшен не хуже любого боевика.

Рядом со мной стоит Вован, мой старый кореш. На лице ухмылка, глаза горят от интереса.

— Что, даже не заступишься за сестру? — хмыкает он, наблюдая за происходящим.

Я лишь пожимаю плечами.

— В бабские разборки не лезу. Да и зная Арину, она стопудово сама напросилась.

Он ржёт.

— Не спорю. Твоя сестричка та ещё бомба замедленного действия.

Я хмыкаю. С этим грёбаным созданием я живу всю жизнь, и прекрасно знаю: если она с кем-то сцепилась, значит, кто-то осмелился поставить её на место. Или ей просто приспичило самоутвердиться, что скорее.

— Глянь, — толкает меня Вован локтем. — Девчонка-то не промах. Нифига себе, отпор даёт. Новенькая, что ли?

Я прищуриваюсь, фокусируя взгляд на сопернице Арины.

Блонди, фигура хрупкая, но, чёрт подери, двигается так, будто с детства в секции борьбы занимается.

И руки