Мой запрет - Катерина Пелевина

— Всё, хватит! — ругаюсь на неё и хватаю свой рюкзак, чтобы направиться в сторону кабинета. Обед почти подошёл к концу, так что пора идти на физику. Не знаю, когда осмелюсь сделать хоть что-то в его адрес, да и, наверное, всё-таки никогда.

Учёбу я уважаю, хоть и понимаю далеко не всё. Мы с Машей учимся в одной группе. Все говорят, что мы не разлей вода. Потому что мы постоянно вместе. Я сравниваю нас с опоссумами из «Ледникового периода», потому что мы часто цапаемся и спорим, но, вместе с тем, делимся друг с другом буквально всем. Без неё я как без рук, в прямом смысле слова. И это здорово иметь такого друга.

— Ты куда сегодня после пар? Я хотела купить одну штуку, — шепчет она мне, несмотря на то, что Аделина Андреевна очень строгая и требовательная. Нам всё время влетает за то, что мы болтаем. Оттого нас постоянно рассаживают, но мы как магниты притягиваемся вновь.

— Я должна домой идти, вечером какой-то ужин и будут коллеги отца, надо помочь маме, — говорю максимально тихо, и она корчит грустную гримасу. — Прости… А что за штука?

— Если не пойдёшь со мной — не узнаешь, — заявляет она, улыбаясь.

— Ну… Машаааа?! — смотрю на неё, раздувая ноздри, и вдруг преподаватель снова замечает нас.

— Садовская, посмотрите на меня, — говорит её грубый тон, и она обращается ко мне. Я поднимаю робкий взгляд и морщусь, чувствуя себя неловко, пока Машка смотрит на меня испуганным взглядом. — Что такое презумпция невиновности?

— Этооо… Принцип судебного процесса… — говорю я, подглядывая одним глазом в методичку. — Лицо считается невиновным, пока его вина в совершённом преступлении не будет доказана в порядке, предусмо…

— Вот об этом я и говорю, Садовская… Что из Вас вырастет, если Вы не собираетесь учиться? — заявляет она надменно, перебив и рассматривая нас по очереди. — Так… Садовская, за первый ряд, чтобы я Вас видела, а Вы, Логачёва, оставайтесь здесь. Так теперь будет на всех моих занятиях.

Ну вот, опять… Ухожу вперед, присаживаясь вместе с остальными ботаниками, включая Антона Зорина. Он сидит и лыбится на меня в своих очках, так, что меня аж передёргивает. Да и Лина с Риткой, как всегда, вытащили свои зубы, чтобы обсмеять меня. Похоже, я много обращаю внимания на детали, пока преподаватель рассказывает тему, я рисую что-то в своей тетради, опустив голову, и вдруг мне на телефон приходит сообщение от Машки. Это ссылка с картинкой. О, Господи. Не верю, что увидела это. Поворачиваю голову и щёки покрываются ярким румянцем. Вот ведь дурочка.

«Ты серьёзно? Сколько такой стоит, — пишу сообщение, разглядывая огромный дилдо на экране, и это при том, что мы — девственницы. — Что ты собираешься с ним делать?».

«Практиковаться, — приходит ответ, и я смеюсь, прикрывая рот рукой».

— Садовская, — вздыхает преподаватель, протягивая руку. — Телефон на стол. Живо. До конца пары будет здесь.

Краснею и вздыхаю, передав преподавателю выключенный телефон, и она убирает его в свой стол. — Останетесь после пары, — заявляет холодный тон.

— Что?! Но… — начинаю говорить, отчего она злится сильнее.

— Никаких «но», Садовская! Это не обсуждается! — грозно рявкает она, заставив меня замолчать. Докатилась. Бросаю взгляд на Машу, поджимая губы, но всё равно улыбаюсь. Какая же она дурочка.

Просто папа, когда договаривался о моём обучении здесь, сразу сказал, чтобы ко мне было «особое» отношение… Имеется в виду дисциплина… Я ведь любитель повитать в облаках.

После занятий иду в аудиторию, где собираются такие же как я наказанные, шоркая кедами по полу, пока вдруг не натыкаюсь взглядом на знакомые кроссовки.

— Привет, что тоже наказали? — спрашивает Андрей, и моё сердце направляется куда-то в пятки. О, Боже…

Он тут… Передо мной… Мамочки… Со мной заговорил?!

А с кем ещё, блин, Камилла, очнись! Вы тут одни!

— Эм… А… Эм… — мямлю, словно идиотка, и не могу сказать ни слова, мечтаю, чтобы меня ударили по голове, и я упала в обморок. — Привет… Ты меня помнишь? — спрашиваю удивленно. Один раз мы с ним уже общались, точнее, знакомились, потому что участвовали вместе в соревнованиях по лёгкой атлетике, но мне тогда было одиннадцать, я и не думала, что он меня запомнил. Я даже до последнего не знала, что он пойдёт в тот же универ, что и я. И каково было моё счастье, когда это случилось…

— Конечно я тебя помню. Ты же сестра Мирона, да? — спрашивает он, отчего я нервно растягиваю губы в фальшивой улыбке. Вот дерьмо… Конечно, как он ещё мог запомнить меня… От мысли о том, что я вдруг стала бы сестрой Мирона у меня дёргается глаз.

— Вообще-то сестра Влада, но какая разница, — закатываю глаза, говоря с сарказмом, однако он улыбается, и у него такая красивая улыбка, что мои ноги начинают подкашиваться.

— Слушай, сегодня вечеринка у Бергмана… Ты ведь знаешь его?

— Егора? Да, знаю, но мы не друзья, — говорю я, дожидаясь, когда нас запустят в кабинет и присаживаюсь рядом с парнем моей мечты, с которым мы болтаем уже четыре минуты семнадцать секунд. О, Господи, я ненормальная.

— Да какая разница, главное, что знаешь его, приходи… — зовёт он меня, вызвав небольшой ступор. Андрей Разин зовёт меня на вечеринку. Сегодня. Нет, мне это снится.

— Да-да, я приду, — говорю я, вообще позабыв о том, что сегодня званный ужин отца. У меня ни единой мысли в голове на этот счёт. Кажется, я умерла прямо сейчас, и у меня там долбит в металлические тарелки противная непослушная мартышка.

— И брата приводи, — говорит от следом, отчего я морщусь.

— Нет, ну его. Он занят, — отвечаю, улыбаясь ему, и он смотрит на мои губы. Господи. Может, у меня в зубах что-то застряло? Сердце колотится так, словно сейчас вылетит из груди. Чёртова тахикардия.

Он ухмыляется, поворачиваясь к учителю.

— Ну всё тогда, забились, — шепчет он довольный, словно только что сорвал джек-пот, но его, похоже, сорвала я.

Не могу думать о чём-то другом.

Всю дорогу домой иду, словно завороженная. Андрей совершенно точно моя первая любовь. Это какое-то иллюзорное ощущение тепла и счастья, когда тот, кто тебе очень нравится, начинает с тобой говорить. Ведь по факту всё вокруг остаётся тем же. Та же погода, те же условия, но твой внутренний мир расцветает, будто…

— Что ты здесь делаешь?! — захожу в комнату и вижу Мирона, нагло развалившегося на моей кровати. Пытаюсь стянуть его на пол, схватив за руку, но он лежит будто огромный камень на дороге, который не сдвинуть. Хотя