Вне правил - Анель Ромазова

Уляля!

У Яси Строгой потрясающе пропорциональные ноги. Не километровые и тощие. А вот в тему. Такие раздвигать самое то. За аппетиные ляжки можно помацать. За тонкие щиколотки подержаться, пока я ее на столе, в той же подсобке, жарю. Есть он там или нет. Не важно. Найду.

— Тебе сюда нельзя, — возмущается, выставляя обе ладошки вперед.

— Хочешь испытать райское наслаждение? — палю искрометно, зарядившись, как тот кролик на батарейках дюраселл. Трясу батончиком перед ее лицом.

— Я не ем сладкое, от него зубы портятся, — с опаской сдвигается, как будто я на нее сию секунду брошусь.

Может и брошусь. Кто меня знает.

— Так и я не про сладкое. А про райское наслаждение. Хочешь?

— Не хочу, — портит всю атмосферу, хмурым видом.

Угомонись уже, а!

Что значит не хочу?

Так мы не договаривались.

Я протестую.

Давай двигаться ближе к интересующей меня теме. А то, мы языками трясем и ни на йоту не сдвигаемся.

Обнимаю, выразительно посылающую меня на хер, Строгую за талию. Давлю, собственно, крепко стоячий хер ей в пупок.

— Дурак что ли! Отойди от меня! — взвизгивает. Не отступая от намеченного, хватаю за, охренеть какую, упругую жопу и подбрасываю на себя.

Хоп! Отлично присела! Куда мне надо, примостилась.

— Чтобы получить райское наслаждение, сначала надо раздеться. Где тут у вас подсобка или что-то типа уединенного местечка?

— Да, па. Да, ты. Я же сказала, не хочу! — попискивает ошарашено и отбивается.

— А я не поверил. Райское наслаждение все хотят, — как — то у меня пластинку зажевало на этом наслаждении, — Карусельки любишь? — меняю пленку на более приземленный формат.

Здорово я ее вопросом озадачил. Смотрит на меня глазищами по пятаку, открывает рот и забывает, что сидит на руках. Родинка над верхней губой. Чем больше приглядываюсь, тем она мне больше нравится.

— Где ты здесь карусели увидел?

— Любишь, или нет? — настаиваю.

— Ну, люблю и что? — застыла и я не теряюсь, разминая шикарную задницу. Как прекрасно, что на ней короткие шорты.

Ух! Завела, чертовка!

Что-то останавливает, выкатить — прыгай на член и эх! Прокачу с ветерком.

— Сколько ты на заправке в месяц получаешь? — захожу с другого края. Черт бы побрал, этих строгих, но непонятливых.

Кружим, кружим и ни о чем.

— Отпусти, — угрожающе шипит и взволнованно ерзает задницей по натянутой ширинке.

Ути — пути. Яся Строгая в ярости, так и зафиксируем. По зп тысяч двадцать нашими деревянными, не больше.

Усаживаю ее рядом с терминалом и придерживаю, чтоб не ринулась, пока я ей вкусных плюшек не навалил. Шарю в заднем кармане и достаю налом полтинник. Пересчитываю купюры, двадцать косарей обратно убираю, на всякий пожарный. Вряд ли в захудалой местности везде с распростертыми объятиями карты принимают.

— Даю тридцать тысяч за двадцать минут усердных стараний. Без жести. Сунул — вынул и свободна, — надо было сразу так к ней подкатить. Глядишь, уже вовсю шпилились бы.

— Тебе деньги карман жмут?! Так ими разбрасываться! Ненавижу вас таких! Справился с девушкой. Герой да? А вот представь, что на моем месте окажется твоя будущая дочь или сестра? Приятно? — в одну секунду перевоплощается в дикую кошку. Только она мне не спину расцарапает в порыве страсти, а наглую рожу.

— Да, чет не очень, — отпускаю, отхожу и убираю руки за спину.

— Вот и мне неприятно.

Вовремя осекла. Предложение, явно не по тому адресу. Сворачиваемся. Сматываем удочки и закругляемся.

— Ладно, извини. Кофе наливай. Выпью и поеду.

Яся не строгая. Яся — динамо. С такими связываться, только время зря терять. Найду себе в бабенках, самочку посговорчивей. Делов — то на три секунды.

Потеряв интерес, самоликвидируюсь на улицу. Вынимаю пистолет из бензобака, затем лезу в салон и большим глотком, смачиваю пересохшее горло остатками выпивки. Вместо закуси, занюхиваю пахучкой.

Троекратное буээ!

Все, Натан, больше так не делай. По вкусу, как с похмелья парфюмированной водой на язык прыснуть.

Отстой и говнище.

— На. Вот твой кофе. Пей и вали! — припечатывает свирепо женский голосок.

Яся вырисовывается, как раз, когда я остатки легких на землю выхаркиваю.

— А вас не учат любезно с клиентами разговаривать, — сиплю ей в ответ, едва прокашлявшись.

— С нормальными клиентами, я нормально разговариваю.

Не переспрашиваю, чего она такого ненормального во мне увидела. Откидываю в мусорку крышку с пластикового стакана. И, можно сказать, залпом обжигаю пищеварительный тракт, вплоть до желудка.

Сукаа!

Горячо — то как!

Высунув язык, стужу гланды и сушу десна. Яси, мать ее, строгой уже и след простыл.

Через пару минут, начинает дико клонить в сон. На часах, всего — ничего, детское время. Но рубит, так что ноги подкашиваются. Бухаюсь в салон и тут же отключаюсь.

Прихожу в себя под крики петуха.

Петух?

Откуда на заправке петух?

Ощущение, что пернатая тварь горланит мне в ухо. Все кости ломит, словно я их в сыром каземате на бетоне отлежал. В нос ударяет запах мокрой древесины и сухих травок.

Мгновенно подскакиваю.

Вот это нихуа хуа я вчера учудил.

Как я здесь оказался?

Сон что ли, какой — то дурацкий?

На ноге что-то брякает и мешает идти. Запнувшись в потемках, падаю на пол, смачно приложившись лобешником в стену. Шарю на ощупь по скованной ноге.

Да, ну нахрен!

Ох, черт! Походу, я вляпался.

= 1 =

Оклемавшись от потрясения или от сотрясения. Тру поднывающий череп. Шишак на лбу размером с глобус. А на глобусе координаты приключений на мою отбитую задницу.

Что за дерьмо?

Петух надрывает глотку, сворачивая уши в трубочку.

Заткнись!

Помолчи хоть десять минут. Я думаю.

О чем думаю?

А, точно. Как я сюда попал и почему здесь темно.

Петухи кричат рано утром. Как минимум, уже должно рассвести.

От ужаса мурашки бегут по спине.

Нахуй этот петушиный рок-н-ролл.

У меня к ноге железная скоба прицеплена, ориентировочным весом около десяти килограмм. От нее идет толстая цепь.

Так. Так. Так.

Дыши ровно и соображай. Думай, Натан, думай. Верти свой процессор, раскачивай. Я паникую. Я, долбанную мать, конкретно ссу.

Етить — колотить! Только об этом подумал и реально ссать захотел. Не лить же золотой дождь себе под ноги. Мне в этой сраной халупе, неизвестно сколько суток, придется куковать.

Привыкаю к темноте. Привыкаю — это громко сказано, дотумкиваю, что если пошарить по стенам, то можно чего-то найти.

Окно. Выключатель. Лишай. Плесень. Заражение крови. Скелет в конце концов. Стены из дерева. Поймал занозу, инфицировал кровь,