Искушающий яд - Рина Кент

Как сейчас.

Его взгляд скользит в мою сторону, и я пялюсь на свои сине-белые кроссовки, которые мама подарила мне на день рождения в прошлом году.

Мама всегда говорит, что папа занят и у него не хватает на нас времени, и я должен это понимать, но думаю, я ему просто не нравлюсь.

— Драматизирую? — мамина рука сжимает мою еще крепче. — Из-за того, что прошу тебя побыть нормальным человеком и нормально относиться к своему ребенку?

— Я даю тебе деньги на его содержание, Джун. Чего еще ты от меня хочешь?

Мама отпускает мою руку, лезет в сумку, достает несколько долларовых купюр и швыряет их ему в грудь.

— Да пошли в задницу твои деньги! Твоему сыну нужен отец, а не деньги.

— Ну, больше я предложить ему не могу. Я уже говорил тебе, что лучше было сделать аборт. Не моя вина, что ты решила оставить этого ребенка.

Мама закрывает мне уши обеими руками, словно это по волшебству сотрет то, что я только что услышал.

Затем она натягивает улыбку на дрожащие губы и убирает руки, вероятно, понимая, что я все равно слышу — и вижу.

Мама опускается на корточки, чтобы быть со мной на одном уровне, и убирает с моего лица волосы — они точно такого же оттенка, как у нее, настолько черные, что кажутся почти синими.

И улыбается, как и каждый раз, когда видит меня, но из-за этих темных кругов под глазами выглядит измученной. Когда мы вернемся домой, я нарежу ей огурцы кружочками, — миссис Родригез прикладывает их на глаза на ночь.

— Маркус, дорогой, ты не подождешь мамочку возле машины? Я скоро подойду, хорошо? Мне нужно поговорить с твоим отцом.

— Хорошо.

— Люблю тебя, милый.

— И я тебя люблю, мамочка, — я бросаю взгляд на папу, но он лишь смотрит на что-то в своем телефоне. — Пока, папочка.

— М-м, — издает он мычащий звук, даже не глядя на меня.

Мама свирепо смотрит на него, затем дарит мне еще одну улыбку и спускает по ступенькам вниз. Именно здесь мы все это время разговаривали с папой — перед его домом. Он ждал нас у входа, как только мы приехали, и так и не пригласил внутрь.

Наверное, не хочет, чтобы его жена и другие дети видели нас. Мама сказала, что у меня есть два брата и сестра, но у них другая мама, и будет лучше, если я не буду с ними знакомиться.

А папа сказал, что я никогда с ними не встречусь.

— Вы из разных миров, и так будет всегда. Ради твоего же блага, — сказал он мне однажды, когда мы сидели в нашей гостиной.

Он помогал мне собирать пазл, пока мама готовила ужин. Это одно из моих любимых воспоминаний.

У папы был странный взгляд, когда он смотрел в сторону мамы.

— И ради блага твоей матери.

А сейчас я заворачиваю за угол и вижу мамину машину, крошечную по сравнению с огромными, блестящими автомобилями, выстроившимися по обе стороны от нее.

И, вместо того чтобы идти к ней, я прячусь за кустами и подглядываю за мамой и папой.

Я знаю, что мои родители не живут вместе, как у большинства детей из моего класса. На днях Чед назвал маму шлюхой и охотницей за деньгами, а я повалил его на землю и ударил так сильно, что у него пошла кровь.

И это было приятно — слышать, как он плачет и умоляет меня остановиться.

Он вообще не должен был этого говорить.

Но потом из школы позвонили маме, и это так раздражало.

Когда я рассказал ей о том, что сказал Чед, она посоветовала его родителям заняться воспитанием своего ребенка, чтобы в будущем его так не избивали.

А потом мама сказала, что люди будут говорить все, что им вздумается, и я не должен принимать это близко к сердцу.

Она не права.

Я никому не позволю оскорблять мою маму.

Даже если это папа.

— Слушай сюда, сукин ты сын, — мама тычет пальцем ему в грудь. — Рожать Маркуса или нет, было моим решением, а не твоим.

Папа все так же смотрит в телефон.

— Тогда не приходи сюда и не ори на весь дом из-за того, что он провел ночь один.

— У него был день рождения!

— Мне плевать, — он поднимает на нее взгляд. — Его дни рождения для меня ничего не значат. Это ты его родила. Вот и бери за него ответственность.

— Ничего себе, — она делает шаг назад. — Мало того, что ты тогда мне соврал, притворяясь холостым, когда у тебя была жена и трое детей…

— Ты раздула из мухи слона, разорвав наши отношения только из-за жены.

Мама делает еще один шаг назад, явно дрожа от гнева.

— Потому что не хотела быть любовницей?

— Так твоя жизнь была бы лучше, чем сейчас, — он смотрит на нее сверху вниз. — Кстати, выглядишь ты ужасно. Уже далеко не так привлекательна, как была. Даже твой язвительный язычок больше меня не забавляет.

— Ну и слава богу, потому что последнее, чего я хочу, это забавлять тебя, мудак. Я здесь, чтобы попросить тебя быть нормальным отцом для твоего сына.

— Нормальный отец дает деньги.

— Банк дает деньги, а не отец!

— Называй как хочешь.

— И зачем я вообще с тобой разговариваю, — с ее губ срывается усталый, надломленный звук, она на мгновение опускает голову, а затем снова ее поднимает. — Знаешь, я правда не хотела вычеркивать тебя из его жизни, раз уж ты пожертвовал свою сперму и все такое, но раз ты собираешься и дальше причинять ему боль, оставаясь вот таким эмоциональным инвалидом, не смей больше к нему приближаться.

Он улыбается, но будто зловеще, как в мультиках.

— Ты не сможешь вычеркнуть меня из его жизни.

— Но я могу попытаться. И оставь эту благотворительность для себя. Я все равно не трачу твои кровавые деньги на своего ребенка.

— Не будь дурой, Джун. Ты предпочтешь сводить концы с концами, чем примешь мою руку помощи?

— Вау, до тебя наконец-то дошло.

Папа поджимает губы, хмурясь, как и всегда, когда находится рядом с мамой.

— Ты совершаешь серьезную ошибку.

— Единственная ошибка, которую я совершила, это то, что встретила тебя, мудак. Хотя нет. Из этой встречи получился Маркус, и он — лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни, так что пару лет, проведенных с тобой, я буду считать гребаной благотворительностью.

Мои губы дрогнули в улыбке. Мама всегда так говорит — что я лучшее, что