Невеста не из того теста - Екатерина Мордвинцева

Ваши извинения, — поправил его Рихард с убийственной вежливостью, — должны быть адресованы в первую очередь моему фамильяру, которого вы чуть не травмировали. И, разумеется, мисс Гейтервус, которую вы, судя по всему, намеренно задержали и оскорбляли.

Сжав челюсти так, что на скулах выступили белые пятна, Каэлан, не поднимая глаз, пробормотал что-то невнятное в сторону Мартина, а затем, толкнув под локоть ошеломлённую и молчаливую Леону, быстрыми, почти бегущими шагами ретировался в сгущающиеся сумерки.

Когда они скрылись из виду, Рихард медленно, почти нехотя, перевёл свой тяжёлый, всевидящий взгляд на меня. Его лицо было бесстрастной маской, но в глубине глаз, казалось, плескалось странное, почти научное любопытство, смешанное с лёгким раздражением.

— Что ж, — произнёс он, и в его тоне вновь зазвучали те самые нотки экспериментатора, наблюдающего за непредсказуемым реактивом. — Похоже, твоя уникальная способность притягивать проблемы никуда не делась. И, что ещё интереснее, судя по всему, она каким-то образом умудрилась привлечь повышенное внимание моего фамильяра. — Он скользнул взглядом по Мартину, который теперь сидел, нагло умываясь, и смотрел на Рихарда с видом полного невинного довольства.

Рихард вздохнул, коротко и безразлично.

— На этом, однако, вольности для вас обоих заканчиваются. Мисс Гейтервус, — его голос внезапно стал жёстким, стальным и не терпящим ни малейшего возражения, — вы и енот… проследуйте за мной. Сейчас же.

Глава 7

Ясмина Гейтервус

Рихард повёл нас не в свой кабинет, а в небольшой, аскетичный кабинет для приватных занятий, расположенный в одном из дальних крыльев учебного корпуса. Дверь закрылась с тихим, но весомым щелчком, отрезав нас от внешнего мира. Воздух в комнате был холодным и неподвижным.

Он прошёл за преподавательский стол, но не сел. Стоя, он устремил свой ледяной взгляд сначала на меня, а затем, с гораздо большей интенсивностью, на Мартина, который устроился на спинке одного из стульев.

— Итак, — начал Рихард, и его голос звучал ровно, но в нём слышалось стальное напряжение. — Объясни мне. Ты, существо, наделённое изрядной долей хитрости, восприятия и, я не сомневаюсь, определёнными способностями, которые предпочитаешь не афишировать. Ты, который умудрился прикипеть к мисс Гейтервус с таким упорством. Почему, скажи на милость, всё время, что ты провёл рядом с ней, её положение лишь ухудшалось?

Мартин перестал вылизывать лапу. Его чёрные глазки-бусинки встретились со взглядом Рихарда без тени страха, лишь с ленивым любопытством.

— Проблемы — это её зона роста, — философски ответил енот. — Без давления алмаз так и остаётся углём.

— Не надо мне софистики, — холодно парировал Рихард. — Я вижу результат. Её травит пол-академии, она на волоске от отчисления, а ты занят воровством булочек и организацией цирковых представлений. С этого момента твоя задача — не усугублять ситуацию. Понятно?

Мартин фыркнул, но кивнул, явно не воспринимая угрозы всерьёз.

Затем взгляд Рихарда обрушился на меня.

— Что касается тебя… Все твои попытки овладеть магией тщетны, потому что у тебя нет основы. Твоё тело — слабый, нетренированный сосуд. Оно не выдержит потока силы, даже если тот чудом в тебе появится. Прежде чем думать о заклинаниях, тебе нужно научиться владеть собой.

Он вышел из-за стола.

— Следуй за мной.

Он привёл меня на тот самый заброшенный учебный полигон, где я тщетно пыталась практиковаться. Но на сей раз мы направились не к мишеням для заклинаний, а к мрачному, покрытому грязью и потом поколений студентов тренировочному лабиринту. Он состоял из качающихся брёвен, сеток для лазания, ям с грязной водой и прочих прелестей, предназначенных для развития ловкости и выносливости.

— Начнём с малого, — сказал Рихард, и в его голосе не было ни капли насмешки. — Полоса препятствий. Десять кругов. Я буду считать.

Это был ад. Абсолютный, беспощадный ад. Мои мышцы, не привыкшие к таким нагрузкам, горели огнём уже после первого круга. Я падала с качающихся брёвен, вязла по колено в липкой грязи, срывалась с канатов, обдирая ладони в кровь. Холодный вечерний воздух обжигал лёгкие. Рихард стоял в стороне, неподвижный, как статуя, и монотонно отсчитывал круги. Он не подбадривал, не ругал, не делал никаких замечаний. Его молчание было хуже любых насмешек.

— Десять, — наконец прозвучало его слово, когда я, споткнувшись, рухнула на колени, едва переползая финишную черту. Всё тело отзывалось невыносимой болью, сердце готово было выпрыгнуть из груди, а в глазах стояли тёмные пятна.

— На сегодня достаточно, — произнёс он. — Завтра в это же время. Не опаздывать. Мартин, ты идёшь со мной!

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь, оставив меня одну в сгущающихся сумерках, на холодной, грязной земле.

Я не помнила, как добралась до общежития. Кажется, я шла, держась за стены, мои ноги подкашивались, а в висках стучало. Я вползла в свою комнату, едва повернув ручку, и, не раздеваясь, рухнула лицом в подушку. Вся моя сущность состояла из одной сплошной, пульсирующей боли. Я ненавидела его. Ненавидела всеми фибрами своей измученной души. Сначала он публично отверг меня, отдав предпочтение Марисе, растоптав мои надежды и достоинство. А теперь, когда я оказалась на дне, он нашёл способ унизить меня ещё больше, под видом «помощи» устроив эту жестокую, бессмысленную пытку.

Элис сидела за своим столом, что-то паяла, но, увидев моё состояние, бросила паяльник.

— Боги, Ясмина! Что он с тобой сделал? Ты выглядишь так, будто тебя через мясорубку пропустили.

— Тренировка, — прохрипела я в подушку. — Физическая… подготовка.

— Что? — Элис подошла ближе, её лицо выражало недоумение и возмущение. — Но это же несправедливо! Ты и так едва держишься, а он… он просто издевается! Сначала он тебя бросил, опозорил на весь свет, а теперь ещё и мучает здесь, пользуясь своим положением! Это низко!

Её слова, высказанные вслух, попали точно в цель. Да. Это было именно так. Издевательство. Месть за то, что я вообще посмела существовать в его поле зрения.

— Он и так над мной достаточно поиздевался, — выдохнула я, с трудом переворачиваясь на спину и глядя в потолок. Слёз не было, лишь пустота и жгучая, чёрная обида. — Сначала бросил, как ненужную вещь. А теперь… теперь решил добить.

Элис присела на край моей кровати, её зелёные глаза горели решимостью.

— Знаешь что? Так нельзя. Ему нельзя это спускать с рук. Надо ему отомстить.

Идея, дикая и опасная, упала на благодатную почву. Да, чёрт возьми, надо. Он не может