Медсестра из другого мира - Юки

— Вы в своем уме?! Что вы тут устроили?!

Спав с лица, командир отряда попятился, глядя на Лейтона круглыми глазами. От мягкого и добродушного, благообразного старика мало что осталось, и сейчас от него исходила такая угроза, что даже у меня по спине пробежал холодок.

— Господин... — растерянно пробормотал гвардеец. — Ваше сиятельство, мы лишь выполняем долг.

Похоже, главврача главного госпиталя столицы знали в лицо многие, раз этот суровый мужчина вдруг снизошел до объяснений ему. Боится, что потом лечить его не станет?

— Граф, скажите, а с каких пор долг ставится выше жизней обычных людей? — не удержалась я.

Этот служивый гад чуть не убил меня, и я не собиралась молчать.

— О чем это вы? — удивился главврач.

Лицо командира же потемнело. Он повернулся ко мне, и в его глазах блеснула злость. Однако голос был полон раскаяния.

— Прошу прощения, госпожа, что подверг вас опасности. Я всего лишь хотел поймать врага…

— Вы всего лишь приказали брать врага любой ценой, — гневно перебила его я, — и в тот момент вам было плевать на то, что будет со мной! Если бы он не оттолкнул меня, я бы сейчас лежала рядом с ним!

— Это правда? — ледяным тоном поинтересовался Лейтон, сверля мужчину недобрым взглядом.

По коже побежали мурашки, как это бывало, когда кто-то рядом со мной обращался к магии, и мне захотелось взять свои слова обратно. Я лишь надеялась осадить зарвавшегося гвардейца, но бойню устраивать точно не планировала.

— Да что вы ее слушаете? — возмутился вояка, однако я видела, что мои слова смутили его. — Еще неизвестно, как она сюда попала! Может, бежать помогала этому ублюдку!

— Прекратите! Оставьте свои грязные инсинуации при себе. Лира не из таких! — отрезал Лейтон, встав рядом со мной.

— При всем моем к вам уважении, граф, вы этого не можете знать точно. Впрочем, это ваше дело. Наше же — забрать этого диверсанта и доставить к командованию! Заберите его!

Командир махнул рукой, подав знак подчиненным. Я же умоляюще взглянула на Лейтона, не зная, как это остановить.

Они же точно убьют этого солдата! Если он сам раньше не умрет по пути.

Правильно идентифицировав мой посыл, граф нахмурился, встав между гвардейцами и кроватью.

— Заберете обязательно, но позже. Вы не видите, в каком он состоянии? Ему нужна помощь лекарей! Хотите, чтобы он помер по дороге? Вам разве не нужно его допросить? Так и доложите главному: этот молодой человек останется здесь, пока не выздоровеет.

— Хорошо, — заскрипел зубами вояка, которому подобный расклад явно не понравился. — Но мои люди будут его охранять!

Глава 27

Вражеские диверсанты, проникшие в город, успели натворить немало дел. Взорвали железнодорожную развилку, пару военных складов, разворошили пункт связи и прочие стратегически важные объекты. Диверсантов связали боем, и часть из них удалось пленить, в том числе и моего подопечного. А город временно перешел на военное положение, ожидая очередного удара, и повсюду теперь бродили патрули.

Военнопленного поместили, как того же герцога, в отдельную палату. И если первому такая честь была оказана из-за его высокого положения, то последнего просто предпочли изолировать от остальных. А то вдруг нападет на кого или подговорит помочь ему?

И воякам, которые остались сторожить мужчину, было плевать, что он не в состоянии даже двигаться.

В себя пленник пришел только спустя сутки после того, как его подлечили целители. Слишком уж хорошо его приложил тот неотесанный солдафон. Тогда же и выяснилось, что контуженный заклинанием мужчина забыл абсолютно все, кроме собственного имени.

Даниэль — так его, кажется, звали.

О, как злился тогда гвардеец и ругались посланники из Тайной канцелярии короля, которые пришли допросить вражеского солдата, оказавшегося командиром засланной в город группы диверсантов. Но сколько ни бились, добиться чего-то, кроме имени, не смогли: мужчина действительно потерял память, и это подтвердил сам главврач. И все, что оставалось, — лишь ждать, пока воспоминания вернутся.

Все это я узнала от Лейтона, который лично занялся пленником, приглядывая за ним и уберегая от произвола гвардейцев. А потом сыщики из Канцелярии пришли за мной.

— Так вы говорите, что впервые видели этого мужчину? И до сих пор не были с ним знакомы? — в который раз спросил меня следователь.

Худой и невзрачный, в сером твидовом костюме, устроившийся в кресле за столом кабинета заместителя Лейтона как у себя дома, он абсолютно ничем не выделялся, и в толпе я на него вряд ли обратила бы внимание. Но его холодный, цепкий взгляд, видящий меня насквозь, вызывал мороз по коже. Жуткий тип, впрочем, на таких должностях иные наверняка и не задерживаются.

— Нет, не были, — терпеливо ответила я, понимая, что он хочет измотать меня и подловить на лжи или нестыковках.

— Тогда зачем вы ему помогли? — снова задал в какой-то степени логичный вопрос мужчина.

Вот только ответ на него столь очевиден, что мне чудился там подвох.

— Я же говорила, — раздражение все же прорвалось сквозь тщательно выстроенную стену отрешения. — Во-первых, лечить нуждающихся — это долг любого врача или целителя. А во-вторых, он не оставил мне выбора, угрожая ножом.

Следователь поморщился. Такой ответ его явно не устраивал, раз уж он пытался выудить из меня еще хоть что-то.

— Но вы же могли сбежать, когда начали лечение! — резонно заметил он. — Он ведь не под дулом револьвера вас держал. Наверняка он убрал нож, когда вы его перевязывали.

— Убрал, — устало кивнула я, утомившись от этого допроса, который длился уже битый час. — Но я не настолько быстрая, и если спросите графа Лейтона, то узнаете, что мое состояние не предполагает резвости. Он бы догнал меня, и я просто не хотела рисковать. Неужто не ясно?

Тяжело вздохнув, будто это он, а не я, намаялся со мной, мужчина потарабанил пальцами по столу, рассматривая меня пристально. Поежившись невольно, я едва удержалась, чтобы не заерзать на жестком табурете, на который усадил меня следователь. Тоже своего рода психологический прием, призванный заставить нервничать и ошибаться. Вот только не на ту напал!

— Что ж, — протянул мужчина нехотя спустя пару минут напряженного молчания. — Расскажите тогда, о чем он с вами говорил.

Мне захотелось выругаться, но я заставила себя ответить ему.

— Ни о чем важном.

И снова, по десятому кругу, начались одни и те же вопросы, от которых пухла голова. Думала, не отцепится, пока в обморок от истощения не грохнусь, и боялась, что все-таки проколюсь и ляпну что-нибудь не то. Хотя, наверное, слова о том, что сама решила помочь этому самому