Нити времени - Анастасия Мишель

— Что, не получается исцелить разбитое сердце? — девушка горько усмехнулась и скрестила руки на груди.

Настроение упало еще ниже. Вот значит как. Перевести влюбленную в него девчонку. А ей-то уже показалось, что вчера между ними в самом деле промелькнула искра. Что она ему действительно интересна. Дура. Нашла о чем мечтать.

«Знала же, что это невозможно… наивная идиотка! А все Рид, чтоб его…»

Парень усмехнулся и кивнул.

— Так придумай стиратель памяти, как в «Людях в черном». Ты ученый или кто? — девушка склонила голову набок, но не смогла найти в себе сил, чтобы выдавить хотя бы усмешку. — Я тут чем могу помочь? Заявление за тебя написать? Или пойти папочке пожаловаться, что твои сотрудники распускают руки? И губы.

Она тут же пожалела, что вспомнила об этом. Поцелуй с Фрэнком ей, мягко говоря, не понравился. И Лекси радовалась, что не видела его поблизости. Желание сломать ему что-нибудь снова взметнулось в душе, хоть вчера она и сдержалась, лишь треснула по щеке.

— Я собираюсь поговорить с твоим отцом, хочу попросить не подливать масло в огонь. Девчонке и так не просто… Не хотелось бы кинуть человека на мороз из-за пьяного срыва. Ты не виновата, что ее понесло, да и физическое насилие — удел слабого ума. Ну, а Фрэнк дело другое. Он уже дал обещание, что подобное не повторится.

Стивенс недовольно скривилась.

— Декстер, во-первых, я стала жертвой несуществующего любовного многоугольника. Это само по себе неслабо. А во-вторых — щека все еще болит, — не стесняясь солгала она.

Конечно же ничего уже давно не болело. Лекси, хвала регенерации, и не вспоминала об ударе и о мнимой боли до этой самой секунды.

— Как ты думаешь, мне хочется помогать ей просто из жалости? Знаешь ли, душевная доброта — это, конечно, хорошо, но только для тех, к кому она относится. Что мне-то с этого? Да и Франкенштейн тоже хорош!

Она понимала, что распаляется зря. Что, разумеется, не станет ему мешать. Что ворчит лишь чтобы хоть в чем-то поспорить… Но выражение глаз Декстера вдруг неуловимо изменилось и Лекси замерла, не замечая, что зависла. Поняла это, лишь когда Мегамозг кашлянул и моргнула, чтобы снять наваждение.

— Прости, залипаю буквально на ходу… — сказала она, и, в попытке скрыть смущение и доказать свои слова, широко зевнула, прикрыв рот ладошкой. — Что ты сказал?..

— Я сказал, что мне жаль, — Ричард продолжал смотреть на нее с долей чего-то непривычного, почти не читаемого, — и что у меня есть хорошее средство от ушибов. Я понимаю, что мои миньоны перегнули палку, и хочу решить вопрос мирно, без лишних жертв.

Лекси усмехнулась, тут же решив, что подарит ему на следующий день рождения полосатый шарфик, как у Грю. А потом подумала, что, если сможет пойти ему навстречу, то сделать задуманное не составит труда, и расправила плечи.

— Ну что тут можно сделать, Декс… — тихо сказала она. — Ты действительно можешь попросить об этом отца. Уверена, он вчера ничего не заметил, его кроме моей новой стрижки ничего не интересовало. Пресса, вроде бы, обо всем этом умолчала. Так что… я не против, если Фрэнк останется. И может быть смогу как-то посодействовать в переводе этой руко… — она поймала его предупреждающий взгляд и глубоко вздохнула. — Ладно, так уж и быть — подливать масло в огонь я не буду. Но умоляю, Декстер, будь в следующий раз аккуратнее в разбивании сердец. А не то следующая девушка, которая случайно окажется рядом с тобой может тоже стать жертвой таких вот Кэтти.

— Я не несу ответственность за каждую, кому понравлюсь, — он коротко вздохнул, — но постараюсь учесть твой совет.

— Было бы проще, если бы у тебя была девушка, — Лекси улыбнулась, игнорируя бешеный ритм сердца. — Тогда никто извне к тебе бы не лез. А то для них ты как зеленый сигнал, ходишь и светишь своей свободой, — хихикнула она. — Кстати, твой приз в сумке. Извини, но цветы я забрала себе.

— Не фанат цветов, так что забудь. А девушка… Мне пока не до этого, — Рич помрачнел и отвел взгляд, словно сама тема была болезненной и неприятной.

Лекс тут же перестала улыбаться, вспомнив один из дней пару лет назад. Неужели он все еще горюет о той недалекой? Она до сих пор отчетливо помнила, как он тогда срывался на всех вокруг и как ей пришлось буквально вытаскивать его из кабинета, чтобы он не довел своих подчиненных до истерики.

«Неужели он все еще не может ее забыть? А ведь я так и не выяснила, кто она такая…» — с горечью подумала Лекси, но придвинулась ближе, как делала каждый раз, когда хотела поделиться чем-то только с ним одним.

— Не переживай, Декстер. Уверена, ты сможешь изобрести антиферомоны, чтобы все девчонки, приближаясь к тебе, сразу понимали, что ты не их вариант и разворачивались на полпути, — пошутила она. — Помнишь как было в Гарри Поттере? Магглы не видели Хогвартс из-за специального заклинания. Хотя… ты же парень с мозгами, а это априори круто. Тогда все, что тебе остается — запереться здесь и не выходить на улицу. Ой, прости, ты же так и делаешь, — хихикнула она.

Декстер смерил ее взглядом, который обычно ее крайне бесил — этакая гремучая смесь из превосходства и серьезности. Она тут же поняла, что эти шутки его задевают и улыбнулась мягче.

— Ладно, я не в обиду, Декс. Просто не люблю, когда ты строишь кислую мину. В конце концов, ничего криминального не произошло. Кэт пока единственная, так что глядишь и не придется тебе придумывать никакие антиферомоны.

— Я разберусь с моей личной жизнью, спасибо, Стивенс, — холодно сказал он и ее сердце упало.

Если она перейдет грань и выбесит его — а она была к этому близка! — то он не станет с ней разговаривать. Другой возможности обсудить все наедине может просто не быть. А потому она тихо вздохнула и закатила глаза.

— Главное, чтобы это моему здоровью не мешало… Ну, что у нас сегодня по программе?

Путешествия во времени были так же просты и естественны, как готовка еды. Все было до банального просто — каждый месяц ее отец подписывал смету о реактивах, необходимых для путешественников, рассчитанных строго в необходимых количествах. Эти реактивы, вкупе с огромной махиной-хронопульсом, позволяли перемещаться в заданное время и место. Все, что было нужно — провести там строго отведенное для каждого отдельного путешественника время, отметится у человека с белой вышитой на груди буквой «Т» и вернуться