Мой рок-мерзавец - Хельга Дюран

всю дорогу, потому что голова кружилась от сладкого, возбуждающего аромата Светочки. Он был настолько навязчивым, что перебивал запах ядрёной автомобильной "вонючки", висевшей прямо над моей головой.

Трогал незаметно голенькое плечико девчонки и ловил отклик на это касание прямо в ширинку. Плечико, блять! Не сиську и даже не письку! Это было что-то невероятное, что-то из 18 века, когда мужики кончали, случайно увидев ножку барышни из-под её пышной юбки.

Света на меня вообще не обращала внимания. Сначала разглядывала улицу в окно, потом достала телефон и уткнулась в него. Я тоже старался на неё не зырить, но то и дело косился без палева, так что к концу поездки у меня глаза начали друг друга на хуй посылать.

Вместе с тем мне хотелось придушить эту стерву. Обиделась она на меня! Она на меня! Расхуярила мотоцикл и обиделась.

Блондинка, хуле с неё возьмёшь?

Пока я решал, чего мне от Светочки больше хочется — секса или её смерти, мы приехали. Бабушка охренела от количества помощников, которые высыпали из машины на её участок.

— Да мои вы хорошие! — всплеснула она руками, встречая нас у ворот.

С Лёвой она была уже знакома, Тамара представилась сама, в своей царской манере. Пока мы с Лёвой выгружали продукты и вещи из багажника "Приоры", Света куда-то съебалась.

Я неосознанно покрутил головой, ища её взглядом, но она будто испарилась. Наверное, к деду пошла? Её отсутствие меня огорчило. Мне вообще не нравилось то, что творилось со мной, когда она была рядом, но сейчас, когда её нет, было ещё хуже. Чувство потери накатило на меня с такой силой, что уже и шашлыки с пивком были не в радость. Как будто она разворошила улей в моей душе и сбежала, а пчёл теперь кто будет успокаивать? Пусть лучше ходит в поле зрения и бесит меня, чем вот это вот всё.

Понадеявшись на то, что Света выползет всё же на улицу, я немного успокоился. На шашлыки же она должна прийти, по-любасу?

Сегодня я приехал подготовленный — взял с собой классные спортивные шорты и бейсболку. Бабуля дождалась, пока мы выгрузимся и переоденемся, а потом резко раздала всем работу. Я вынес на крыльцо музыкальную колонку, упаковку пива, и мы начали.

Богиня, согнувшись раком, в ярко-красном купальнике полола грядки, отвлекая своей огромной кармой Лёву от покраски забора. Бабушка готовила обед, а мне было поручено всего лишь спилить засохшую яблоню.

Я знал, что когда я справлюсь с поставленной задачей, баба Катя накидает мне другой работы, поэтому вообще не торопился. Тянул холодненькое пиво, косясь на соседский участок, с волнением ожидая появления Светочки. Моя чуйка меня не обманула. Девчонка вышла на улицу всё в том же бикини и шляпе и теперь поливала грядки деда.

Чёрт, надо было мне вызваться красить забор, чтобы таращиться на Свету, не сворачивая шею. А что, собственно, мне мешает присоединиться к Лёве? Через три минуты яблони как не бывало, и я уже стоял с кисточкой в одной руке и с пивом в другой, возле забора. Лёва красил, а я делал вид, что помогаю.

— Они только о тебе и говорят, — почти шёпотом сказал мне Лёва, заметив, чем я занимаюсь. Он сразу вкурил, что меня привело к забору.

— Кто?

— Тамара со Светой.

— А чё говорят-то? — с интересом спросил я.

— Мне нельзя рассказывать. Я же случайно подслушал. Четыре раза.

— Ты мне брат или каблук сраный? — подзадорил я пацана.

— Тамара меня убьёт, — выдал Лёва и принялся водить кисточкой по забору с удвоенной энергией.

— Я тоже могу.

— Короче, нравишься ты Свете. Сильно.

— Да ладно, как ты это понял? Слышал, как она со мной в машине разговаривала?

— Ну, и что? Выёбывается просто…

— Лев! — зычным голосом окликнула его Тамара, будто почуяв, что их бабскую контору палят. — Я пить хочу!

— Сейчас, моя птичка! — моментально подорвался Лёва, и бросив все дела, метнулся в дом за водой.

Выёбывается? Я уже это и так понял. Сука, хоть бы подробности какие-то рассказал, что ли. Может, Лёва вернётся, и мне удастся что-то ещё разузнать? Хотя к чему мне эта информация? К Светочке теперь не то что на мотоцикле, на сраной козе не подъедешь.

Как я ей понравился, так и разонравился. Эх, знать бы, что там в её белобрысой головке?

Она подошла с лейкой ближе к забору, и я потерял к малярным работам последний интерес.

— Света, будешь пиво? Холодненькое? — предложил я.

Господи, что я несу? Заткнись! Просто крась и молчи! Не мешай девочке выёбываться!

— Нет, — вздёрнув носик, ответила она.

— А пойдём к нам?

— Зачем?

Зачем? Откуда я знаю зачем? Чтобы мне настроение поднять! Как это сказать-то?

— Да просто…

Блять, куда делось моё красноречие? Я чувствовал себя конченным идиотом.

— Некогда мне! — ответила она и отвернулась.

Нахуй я вообще с ней заговорил? Придурок!

— Свет?

— Что?

— А у тебя есть крем для загара?

— Да. Сейчас принесу.

О! Заебись! Есть контакт!

Света вернулась с большим, красивым тюбиком крема в руках. Что дальше делать или говорить, я в душе не ебал. Хотя нет, есть идейка.

— Намажешь своими ручками волшебными? — я развернулся спиной к ней. — Ты же не хочешь, чтобы я снова обгорел?

— Да мне вообще всё равно, — хмыкнула она. — Ну ладно, чисто из жалости намажу.

Я перемахнул через забор и с готовностью отдался в её заботливые руки. Позади меня послышался судорожный вздох Светочки, а потом её тёплые, нежные руки заскользили по моим плечам и спине. Я зажмурился от удовольствия, чувствуя, как в ширинке снова становится тесно. Блаженство длилось так недолго…

— Кхм, кхм! — закашляла Тамара, и я увидел Лёву, который вернулся так не вовремя.

— Я всё! — сообщила Света и умчалась к бочке с водой, сверкая попкой.

Да что же это, блять, такое? Я должен сегодня же выяснить, что происходит. Сам не знал, зачем мне это было нужно, но одно я знал точно — если я так и не пойму, что между нами, буду думать об этом дома, только спрашивать будет уже не у кого.

Так ведь и кукухой можно поехать, пока Светочка выёбывается?

20. Света

— Тома, Артём мной заинтересовался? Мне же не показалось?

Мы шептались с подругой в кустах малины на участке дедушки. Парни разжигали мангал, поэтому мы могли беспрепятственно обсудить Царёва.

— Зуб даю! Зацепило и поволокло нашу звезду, — заверила меня Тома.

— Ты уверена?

— Да он все глаза на тебя проглядел! Ты сама-то не замечаешь?

Как