Горячее свидание - Лера Титова

не спал с тобой. Но я уже знаю — как ты дышишь, когда я целую тебя ниже спины.»

Она читала его десять раз.

Каждый раз — как в первый. Каждый раз — с новой дрожью.

Она не отвечала.

Не сразу.

Боялась.

Не за репутацию. Не за карьеру.

Боялась —

что если ответит, если скажет правду, если признается, что она тоже представляет, что она тоже хочет, — то больше не сможет остановиться.

Но к полудню —

она поняла: останавливаться уже поздно.

Она села за руль.

Завела машину. Но не поехала в офис.

Она поехала домой.

Заперла дверь.

Закрыла шторы. Сняла блузку.

Села на край кровати.

Телефон в руке.

И написала:

«Да.»

Одно слово.

Отправила.

Сердце — как будто вырвалось.

Через минуту — ответ:

«Да — что?»

Она улыбнулась.

Впервые за недели.

Пальцы дрожали.

Но она писала — не думая:

«Да — я чувствую то же.

Ты не один. Я тоже представляю.»

Отправила.

Выронила телефон.

Легла.

Закрыла глаза.

Она представила:

его руки на её бёдрах. Его губы на внутренней стороне бедра. Его голос: «Ты моя.» Она выгибается. Дрожит. Касается себя — не как адвокат. Не как женщина, которая всё контролирует. А как та, что принадлежит ему.

Она шептала:

— Марк… — Марк… — Марк…

И когда пришло:

«Ты касаешься себя?» — она не ответила.

Просто сделала это.

С телефоном рядом.

С его сообщением на экране. С его голосом в голове.

В это время —

он сидел в камере.

Смотрел в потолок. Ждал.

Телефон дрогнул.

«Да.»

Он затаил дыхание.

Потом — ответил.

Потом — её следующее сообщение.

Он прочитал —

и закрыл глаза.

Она тоже.

Она тоже хочет. Она тоже представляет. Она — не только разум. Она — плоть. Она — его.

Он поднёс телефон к губам.

Поцеловал экран.

— Я с тобой, — прошептал.

Но в этот момент —

дверь распахнулась.

Надзиратель.

С его телефоном в руке.

— Что это? — спросил он, глядя на экран.

Марк вскочил.

— Личное.

— Личное? — усмехнулся тот. — У нас нет личного.

Он читал.

Медленно.

С наслаждением.

«Ты не один. Я тоже представляю.»

Он поднял глаза.

— Интересно, — сказал он. — А если я покажу это начальству?

Марк не ответил.

Он смотрел.

Не с испугом.

С вызовом.

— Покажи, — сказал он. — И пусть они знают:

она — моя. И я — её. И вы не сможете это остановить.

Надзиратель засмеялся.

— Ты думаешь, ты сильнее системы?

Ты — пыль. А она — наша.

Он бросил телефон на нары.

— Пока — оставим.

Но помни: каждое твоё слово — у нас. Каждое её дыхание — под контролем. Вы не любовь. Вы — ошибка. И мы её исправим.

Он вышел.

Марк остался.

Смотрел на телефон.

На её имя.

На её слова.

Она тоже представляет.

Он улыбнулся.

— Ты ошибаешься, — прошептал он в пустоту. —

Мы — не ошибка. Мы — первый сбой в системе.

Глава 28.«Первый поцелуй»

Первый поцелуй —

это не когда губы касаются губ. Это когда ты прижимаешься к стеклу, а она — в тот же момент, и вы оба знаете: это — не случайность. Это — синхронность. Это — любовь, которая бьёт сквозь стены, сквозь страх, сквозь систему. Это — первый раз, когда вы целуете друг друга — и не целуете. _______________________

Ночь.

Она не может спать.

Не от мыслей.

Не от страха.

От пустоты.

От ощущения, что он где-то там —

и ждёт. И думает. И хочет.

Она встаёт.

Одевается. Не думая.

Выходит.

Садится в машину. Заводит.

Едет.

К тюрьме.

Не ради встречи.

Не ради дела.

Просто — чтобы быть рядом.

Она останавливается в тени,

в пятидесяти метрах от ворот. Выключает фары. Смотрит на окна.

Знает — его камера где-то там.

Знает — он, может, спит. Но она здесь. И это — уже ответ.

Она курит.

Молча. Смотрит.

И вдруг —

замечает.

Машина.

В конце улицы. Темная. Не движется. Фары погашены.

Она не паникует.

Не уезжает.

Она смотрит.

Через минуту — фары включаются.

Медленно. Как предупреждение.

Она не отводит взгляд.

— Следите, — шепчет она. —

Я всё равно буду здесь.

И не уезжает.

Сидит.

Курит. Смотрит на его окно.

Утро.

Свидание.

Они смотрят друг на друга.

Через стекло. Через страх. Через всё, что между ними.

Она — в чёрной блузке.

Он — с расстёгнутой пуговицей.

Они не улыбаются.

Но в глазах — огонь.

Он пишет на стекле пальцем:

«Ты была там.»

Она кивает.

Он пишет:

«Я видел свет.»

Она:

«Я не уеду.»

Он смотрит.

Долго.

Потом — поднимает руку.

Прижимает ладонь к стеклу.

Она — свою.

Они смотрят.

И вдруг —

одновременно.

Опускают руки.

Наклоняют головы.

И прижимают губы к стеклу.

Не касаясь друг друга.

Но — в один момент.

Глаза открыты.

Дыхание — дрожит. Сердца — бьются в такт.

Он чувствует:

её тепло. Её дыхание. Её губы — сквозь стекло. Он целует её — и не целует. Он прикасается — и остаётся в пустоте. Но это — первый настоящий поцелуй.

Она чувствует:

его губы. Его взгляд. Его дрожь. Она знает: он не просто хочет. Он боится потерять. Он зависит. Он — её.

Они не отводят взгляд.

Не отстраняются.

Держатся.

Губами. Глазами. Душой.

До тех пор, пока охранник не кашляет.

Они отстраняются.

Но улыбаются.

Впервые — вместе.

Ночь.

Он лежит.

Не спит.

Телефон.

Он пишет.

Не думая. Не боясь.

«Если ты исчезнешь — я сломаюсь.

Я не скажу, что выживу. Я не скажу, что буду бороться. Я просто — перестану быть. Ты — не тайна. Ты — не ошибка. Ты — воздух. И если его не будет — я не дышу. Я не прошу быть сильной. Я прошу — не уходи. Даже если они запретят. Даже если ты должна. Останься. Хотя бы в моей голове. Хотя бы в моём сне. Хотя бы в моём сердце. Я не отступлю. Но я не выживу без тебя.»

Он замирает.

Смотрит.

Это — не признание.

Это — уязвимость. Первый раз.

Он нажимает — отправить.

И ждёт.

Не ответа.

А ощущения.

Что она читает.

Что она не оттолкнёт. Что она не исчезнет.

Что она — здесь.

Глава