Лишняя в его семье - Диана Рымарь

И тут следует долгая, многозначительная пауза. Мучительная и неловкая.

Тоня застывает как статуя, при этом краснеет так, что кажется, даже шея покрывается розовыми пятнами. Сидит неподвижно, уставившись в пол, словно надеется провалиться сквозь паркет.

В итоге она вообще ничего мне не отвечает.

Делаю вывод, что вконец ее смутил. Хороший знак — значит, тема ей не безразлична. А то, что смущается, как девочка, которая в постели с мужчиной ни разу не была, тоже ей только в плюс.

Сразу видно, девушка домашняя, по клубам и чужим койкам не скакавшая, не затасканная. Все, как я люблю.

Впрочем, я все это и раньше видел по ее манере поведения. Те, кто привык раздвигать ноги, ведут себя по-другому — гораздо более раскованно. А эта сидит, как на иголках.

Тишина затягивается. В камине потрескивают искусственные поленья, создавая уютную атмосферу, которая никак не вяжется с возникшим между нами напряжением.

— Тоня, я задал тебе вопрос. Тебе не запрещали секс? — повторяю терпеливо, но уже с нажимом.

Она вздрагивает, словно я вытащил ее из глубокого анабиоза, и наконец отмирает:

— Я, э… Не запрещали. Но…

Тоня начинает нервно теребить ткань юбки.

— Но? Ты как-то не так себя чувствуешь? Что-то беспокоит по здоровью? — наклоняюсь ближе, пытаясь поймать ее взгляд.

Она ерзает попой на диване, чем изрядно меня нервирует.

— Не в этом дело, — отвечает она. — Просто я думала… То есть надеялась…

Терпение лопается. Ненавижу, когда со мной играют в загадки, особенно в таких вопросах.

— Я не люблю, когда мямлят, Тоня. Тем более на такие важные темы. Говори четко и внятно, — произношу жестко, возможно даже слишком.

Это действует на Тоню отрезвляюще.

— Я предполагала, что, может быть, мы могли бы подождать с этим, по крайней мере до момента, пока я не разведусь? Или лучше, пока мы не поженимся… — выпаливает она одним духом и нервно вздыхает.

От перспективы быть с ней рядом следующие недели и не иметь возможности наслаждаться всеми преимуществами обладания этой девушкой меня знатно перекашивает.

— Я бы понял твое желание подождать до свадьбы, будь ты девственницей. Но мы оба знаем, что это не так. Поэтому я не вижу причин, почему мы должны откладывать секс.

Ни одной. Ни одной, мать ее так, причины!

Потому что я себе за день в фантазиях уже все нарисовал. Пусть поначалу ожидал ее смущения и прочего, что она сейчас мне демонстрирует. Но все это уйдет сразу после того, как я возьму ее в первый раз. Потом уже причин для стеснения не останется.

Чем раньше все произойдет, тем мне будет комфортнее, а соответственно и ей. Так она быстрее ко мне привыкнет, и отношения станут развиваться быстрее. Одни сплошные плюсы, как она этого не понимает?

Эм… Это я сейчас ищу аргументы для нее или пытаюсь убедить в этом себя?

Да господи боже, я сожрать ее уже хочу! На этом самом диване. Прямо сейчас. Раздеть догола, почувствовать каждый сантиметр ее кожи под ладонями…

Ладно, хотел скромницу, получи, Алмаз, распишись, вот она.

— Тоня, ты слушаешь меня?

Она сидит, уставившись в одну точку, словно впала в ступор.

Тянусь к ее руке, и она реально ледяная. Пульс под пальцами частый-частый, как у перепуганной птички.

Наконец догадываюсь спросить:

— Ты меня боишься?

Она резко поднимает голову, в глазах действительно мелькает что-то похожее на панику:

— Я… Просто это твое «драть»… Оно… Я к такому не готова!

Прикусываю собственный несдержанный язык. Это ж надо было ляпнуть подобное словцо в такой важный момент. Что она там успела нарисовать себе в голове за день? Что я какой-нибудь там садист? Может, в этом дело?

Надо было деликатнее, мягче подходить к вопросу. А я, как слон в посудной лавке.

— Тоня, давай разберем значение этого слова, — стараюсь говорить мягко, как с напуганным котенком. — Я не имел в виду каких-то особенных сексуальных предпочтений, они у меня вполне классические. Лишь хотел подчеркнуть, что ты меня заводишь. Я тебя хочу. И это хорошо для тебя, потому что иначе я бы не позвал замуж.

— Зачем ты так торопишься? — спрашивает она тихо, но уже гораздо спокойнее.

Серьезно? Тороплюсь? Я?!

— Э, нет, милая, я не тороплюсь. Если бы я торопился, нагнул бы тебя еще вчера. Но я поступил как джентльмен и дал тебе время прийти в себя.

По ее круглым глазам четко понимаю, что Тоня совсем другого мнения. Смотрит на меня, как на сумасшедшего. Или сексуального маньяка.

С каких это пор здоровое мужское желание считается чем-то эдаким?

Наконец до меня доходит, как до истинного жирафа на десятые сутки. Это я ею любуюсь уже больше года, изучил каждую черточку лица, каждый жест, фантазирую о ней. А она — нет. У нас разные степени увлеченности друг другом. У нее начальная стадия, а у меня уже восьмидесятый уровень.

Спрашиваю напрямик, собираясь с духом:

— В чем дело, Тоня? Я не привлекаю тебя в физическом плане?

Внимательно на нее смотрю, фиксирую каждую микромимику, чтобы разгадать ответ, даже если она сейчас мне соврет.

По глазам всегда видно правду. Особенно у таких честных девчонок, как Тоня.

Глава 16. Честная

Тоня

Что ответить мужчине на вопрос, нравится ли он тебе?

В обычной ситуации у меня не было бы никаких проблем с выражением эмоций, ведь вопрос-то простой. Нравишься, не нравишься — это понятно сразу на каком-то глубоко интимном уровне.

А тут…

Я сижу перед директором и теряюсь, не знаю, что ему ответить.

Ведь до вчерашнего дня даже не представляла нас вместе, не смотрела на него, как мужчину.

Интересно, он понимает, насколько давит на меня? В какое положение меня ставит своим варварским поведением?

Где он вообще учился обращаться с женщинами? По гайдам для пещерных мужчин? Когда за волосы и в свое логово…

А ведь он правду ждет. Да?

Или просто хочет, чтобы я сейчас состроила ему миленькую улыбочку и начала самозабвенно врать, что мечтала оказаться с ним? А ничего, что я еще вчера была с другим мужчиной?

Конечно, я понимаю, что не могу ему сейчас ответить: «Нет, не нравишься». Ведь целиком и полностью от него завишу, обстоятельства так сложились. И посмей я сейчас проблеять: «Нет», это пройдет катком по всей моей последующей жизни. И не только моей!

А значит, единственная доступная мне опция ответа: «Да, Алмаз Акопович, конечно же вы мне нравитесь. Как мужчина, босс и вообще, вы идеальны и совершенны».

Я бы