Одержимость Сулима - Анюта Васильева

— Отомри, красавица! — с усмешкой произносит Сулим.

Он первым отводит взгляд, и только после этого мне удалось прийти в себя. То, что Сулим в комнате не один, я заметила сразу, зацепилась за силуэт мужчины периферическим зрением. Вот только посмотреть, кто именно, помимо Бараева, находился тут, я смогла только сейчас.

Давид!

Конечно, я не ожидала. Он ведь должен быть в командировке со своим отцом. Снова ступор, но в этот раз всего на мгновение. Потому что я не могу смотреть ему в глаза.

Я хранила себя для него. Нет, немного не так. Он хранил меня для себя. Говорил, что сорвёт мой цветок лишь в нашу первую брачную ночь. Его родители должны убедиться в моей порядочности. Но я, даже несмотря на это, совершенно не против была отдаться Давиду до нашей свадьбы. Бывали моменты, когда мы в обнимку сидели наедине в его машине и строили планы на будущее. Иногда целовались, но Агиян никогда не переходил черту. А вот я не раз пыталась провоцировать своего молодого человека. Иногда, особенно накануне “женских дней”, у меня, что называется, шалили гормоны. Несмотря на то, что опыта в сексуальном плане у меня не было, мне всё равно невыносимо сильно хотелось почувствовать это. Мне хотелось полноценно ощутить тяжесть обнаженного тела, почувствовать более откровенную ласку, такую, про которую говорили подвыпившие подружки на наших пижамных вечеринках. Такую, от которой в голос кричали актрисы эротических фильмов, которые мы с Татьяной иногда смотрели, запершись в комнате.

— Ярослава… Что же ты наделала? — спрашивает Давид. Сквозь тихий голос сожаления слышны нотки гнева. Я не понимаю почему. Но он продолжает. — Зачем ты помогла Нине?

— Что? О чём ты, Давид? — ещё мгновение назад мне хотелось, наплевав на всё, кинуться в объятия любимого и разрыдаться на его широкой груди, но после его упрёка это желание испарилось. — Ты сейчас серьёзно? Нина моя сестра. Пусть мы никогда не были с ней слишком близки, особенно в последнее время. Но она — моя кровь. Как, по-твоему, я должна была поступить с ней?

— Нужно было рассказать обо всём Сулиму Арзу.

— Ты сейчас серьёзно? — снова переспрашиваю, не веря своим ушам.

— Нина очень сильно навредила его племяннику. И я считаю, он вправе решить, что делать с твоей сестрой, — от шока я поперхнулась воздухом.

Я только собиралась открыть рот, чтобы сказать о том, что никто, разве что полиция, не вправе решать, что делать с моей сестрой. И что самосуд у нас запрещён по закону. Но лишь вздрогнула от грубого, металлического голоса.

— Достаточно!

— Да, простите, Сулим, — меня корёжит от того, каким уважительным тоном говорит Давид с этим чудовищем. Он не может не понимать, что я пережила. Почему-то не сомневаюсь в том, что Сулим просветил моего парня о том, что я больше не чиста. Я вижу это по глазам Давида. Он смотрит не так, как раньше. Мне трудно это признавать. Да, в глубине души я всё же надеялась на то, что Агиян сможет принять меня уже такой. Но сейчас, глядя на то, каким взглядом, он смотрит на меня, убеждаюсь окончательно, — нет! Давид не примет, не сможет, у него не получится забыть…

— Скажите, я могу забрать Ярославу? Я обещаю, сам накажу её. Жестоко накажу.

Я резко повернула голову в сторону Бараева, при этом невольно вытянулась в струну. Не понимаю, что происходит, и о чём говорит Давид. От напряжения ломит спину и икры сводит болезненной судорогой.

— Ты отпускаешь меня? — сама не ожидала что перейду на “ты”.

— Да, я отпущу тебя. Конечно, если ты этого сама этого хочешь! — вот же мудила.

От злости плотно стискиваю зубы. Он интонацией выделил два слова, “тебя” и “сама”. Думаю, этого не заметил Давид, но я расслышала совершенно точно. Он ясно даёт понять, что у него в резерве есть ещё моя мама, и она может вместо меня “отбывать” наказание за Нину.

От досады хочется разреветься. Конечно, я хочу уйти с Давидом. Никакого жестокого наказания не будет, я уверена в этом. Но Сулим снова даёт мне выбор. Без выбора! Не хочу казаться жалкой. Давид не глупый. Он остынет и поймёт, почему я приняла это решение.

Пересилив себя, я делаю шаг по направлению Бараева. Улавливаю неясный звук слева от себя. Кажется, теперь Давид поперхнулся воздухом.

Я сажусь рядом с Сулимом, не слишком близко, но и не сторонюсь его. Хотя всё внутри меня противится этому. Понимаю, что мне необходимо посмотреть в глаза своему, теперь уже совершенно точно бывшему, парню. Он должен видеть то, что я сознательно пришла к этому. Моё решение. Моя воля.

И пусть он возненавидит меня за это. Так, наверное, будет даже лучше. Давид не будет страдать, и сумеет вычеркнуть меня из своей жизни без сожаления. Не знаю, откуда беру силы, но поднимаю голову и прямым взглядом смотрю на Агияна. Злобное “сука” чётко читаю по губам любимого. Я сама растоптала всё, что было между нами. Я выдержала этот взгляд, смогла преодолеть. Давид первым отвернулся. А мне помогла выдержать всё это моя ненависть к Сулиму, которая в этот момент в стократном размере возросла. Хотя казалось, куда ещё больше?

11 Глава

Спина звенит от напряжения. Прошло уже не меньше пяти минут полного молчания.

— Ярослава, возвращайся назад, в коттедж. Бек! — повышает голос и в то же мгновение на пороге появляется мой конвоир.

Не дожидаясь особого приглашения встаю, возможно, немного резче, чем нужно было. И бодрым шагом направляюсь к выходу.

В груди невероятная буря, щемящая, невыносимо давящая. Хочу выплеснуть наружу все свои эмоции, всю свою боль. В голове целый вихрь из негодующих мыслей. Как он мог?

Давид — он ведь видит, в каком я состоянии… Он не может не понимать, что со мной происходит. И вместо поддержки, вместо каких-то банальных слов утешения, он обвинил меня в том, что я помогла родной сестре. Эгоист! Ну а чего я ждала? Давид единственный и очень долгожданный ребёнок в семье. С самого детства всё для него. Он сам мне это говорил. Любой каприз, всё что он хотел, исполнялось.

Где только были мои глаза? Злость сейчас к Давиду не намного меньше, чем к Сулиму. По крайней мере, Бараев со мной честен! Он мне никто. Сулим лишь пользуется мной в своих целях, только и всего. А что касается Давида! Он ведь для меня самый родной, самый близкий. В голове не