Испытание Богов - Валькирия Амани

Она подавилась рыданием.

— Ты не понимаешь… я не хотела причинить ему вред. Я никогда бы⁠… Я просто думала… если бы я носила его ребенка, может, он передумал бы насчет меня.

— Дорогая сестра, ты меня смущаешь. — Я медленно покачал головой. — Поймать его на ребенке — это был твой великий план? Должно быть, ты не знаешь его так хорошо, как думала, если не понимаешь, кто он. Я выковал его. В нем не осталось чести, которой можно было бы манипулировать. Добейся ты успеха — он не стал бы растить этого ребенка.

— Он любит ее, — прошептала она. — Я знаю. Так же, как он любил⁠…

— Исчезни с моих глаз, — приказал я.

Ее дыхание перехватило, когда она повернулась и убежала, эхо ее шагов было единственным извинением, которое я принял бы за ее театральность.

Чуть позже я вызвал Ксавиана. Еще до того, как он вошел, я почувствовал, как его присутствие сдвинуло воздух — его энергия была иной, чем обычно.

И она спала. Я чувствовал ее безмолвие даже отсюда. Свет, сокрытый в ней — приглушенный, скрытый, как луна за моими тучами.

— Она спит? — спросил я, хотя уже знал.

Он кивнул один раз.

— Да. Наконец-то.

— Она громко спит. — Это было правдой. Я почти чувствовал ее сны — ощущал странный, тихий покой, который она редко себе позволяла.

— Мне неведомо, — сказал он.

Я усмехнулся под маской. Он никогда раньше мне не лгал. Лгать ему не шло. Зачем начинать сейчас? Может, Рин все-таки в чем-то права.

— Ты находишься рядом с ней, — сказал я. — Достаточно близко, чтобы слышать ритм ее дыхания ночью.

— Я выполняю данный вами приказ. — Его голос не дрогнул, но что-то под ним дало трещину. — Если позволите, я предпочел бы быть направлен в другое место. Приближается зима, и Мертвый Лес требует наблюдения в это время года.

Еще одна ложь. Я чувствовал ее вкус. Он стоял на несколько шагов дальше от трона, чем обычно.

Он скрывает мысли от тебя, засмеялся в моей голове Кобаэль.

Я проигнорировал его — пока.

— Она не дала мне своего ответа, — сказал я, взгляд скользнул к потемневшим окнам. — Но она все еще здесь.

— Куда еще ей идти? — ответил Ксавиан. — Она пленница.

— Верно, — сказал я. — Но она могла бы попытаться.

Его челюсть дернулась.

— Она здесь всего чуть больше семи дней. Для этого еще есть время.

Я склонил голову.

— Ты не одобряешь, — сказал я, проводя пальцем по резному подлокотнику.

— Я думаю, вы сейчас слишком многого хотите, — ответил он.

Это… заставило меня поднять взгляд.

Он покачал головой и вздохнул.

— У вас есть все. А теперь вы хотите большего — ее силу, ее родословную. Не ее саму.

— Я могу хотеть и ее, — холодно заметил я. — Она, безусловно, приятна для глаз. Но даже если я никогда не захочу ее, это никого не касается. И у меня есть не все. Лишь одно королевство. Один трон. Одна корона. Существует большее.

— Она не такая, как мы, — сказал он. — Ей не место здесь. Она мягкая. Если тебе нужен брак по расчету, я могу найти другую партию. Она наивна и…

— Это делает ее опасной. — Я наклонился вперед. — Она будет только крепчать. И я хочу, чтобы она была рядом со мной, когда это случится.

Уголки его рта дрогнули в усмешке, прежде чем он быстро стер ее. Его лицо вернулось к обычной невозмутимости.

— Вы боитесь, что она превзойдет вас.

— Я похоронил короля, чтобы занять этот трон. Перебил тысячи, чтобы удержать его. Ты думаешь, я боюсь какой-то девицы?

Он уставился на меня — что-то невысказанное мелькнуло в его глазах.

— Она не просто какая-то девица. И ее не так-то легко посадить в клетку.

— Она уже в ней. И я бы сказал, это было очень легко. Ее дядя доставил птичку прямо ко мне, — сказал я. — Подрезать ей крылья можно быстро. Чем скорее она примет это — и примет меня — тем лучше.

— Она все еще взвешивает варианты, — осторожно сказал он, расправляя плечи. — Вы могли бы просто помочь ей вернуть ее королевство. Она стала бы могущественным союзником.

— Союзником? Не заставляй меня смеяться, Ксавиан! — я осклабился. — Она будет рядом со мной. Где ей и положено быть. С королем.

Он напрягся. Его кулаки сжались по бокам.

— Было бы лучше, — сказал он, — если бы она сделала этот выбор сама.

— Моя правая рука… такой самоуверенный. Я всегда могу рассчитывать на то, что ты выскажешь свое мнение. Или нет?

Он не клюнул на приманку. Вместо этого он повернул разговор.

— Ризааку она понравилась.

Он думал, упоминание о них смягчит меня? Я фыркнул.

— Драконы, — сказал я, медленно поднимаясь, — всего лишь реликвии. Опасные. Сентиментальные для тебя, территориальные для всех, и не такие умные, как ты думаешь.

Его челюсть дернулась. Хорошо. Я задел что-то.

— Следи за собой. И за ними, — холодно сказал я. — Ты помнишь правила. Если кто-то — кто угодно — увидит их… если хоть один слух просочится, что драконы снова восстали…

Он смерил меня взглядом, борясь с чудовищами в своем уме. Ему было что сказать, но он не посмеет.

Я улыбнулся.

— Их посадят в клетки, прикуют и бросят в самую глубокую часть Пропасти. А ключ? — я позволил паузе ужалить. — Я позабочусь, чтобы его никогда не нашли.

Ярость затрепетала под его кожей горячее любого озера огня.

— Я дал тебе те яйца в подарок. Возможно, это было ошибкой. — Теперь я стоял перед ним. — Как у них с тренировками? Они были предназначены служить мне. Если ты не можешь научить их склоняться⁠…

— Дракон не станет кланяться человеку. Они не признают короны или богатства.

— Ты заботишься о них, — сказал я, позабавившись. — Как мило.

Я обошел его кругом, наблюдая, как меняется его дыхание.

— Не подпускай ее к ним снова. Этим тварям нельзя доверять. Ты меня понял?

Ксавиан кивнул.

Кобаэль теперь истерически смеялся. Звук заползал под мою кожу, как лезвие, волочимое по мрамору.

Я продолжил.

— Продолжай наблюдать за ней, как приказано. Если она станет доверять тебе — больше, чем уже доверяет — ты доложишь об этом. Немедленно. Никогда не забывай, где лежит твоя верность.

— Я служу короне Малифика, — сказал он, голос был плоским. Заученным. Он повернулся, чтобы уйти.

— Еще кое-что. — сказал я.

Он замер.

— Какие бы мысли о ней у тебя ни были… забудь их.