Клинок Айрис - К. А. Найт

Когда я произношу его имя, он приподнимает бедра, и я делаю это снова.

– Алексей, никто не живет вечно, и нет лучшего способа уйти. Достаточно ли ты смел, чтобы почувствовать рот своей жены на своем члене? Нарушить правила? Или мне пойти и найти твоих братьев и развлечься с ними вместо тебя?

Это заставляет его двигаться. Он не хочет показаться слабым или подпускать меня к ним, если я попытаюсь их убить, что, будем честны, я бы сделала.

– Ладно, покажи мне, чего мне не хватает. Мне это не в тягость, – насмехается он.

Лжец.

Он ненавидит это. Он лежит на спине, неподвижный, как доска, напряженный и неуверенный.

Я собираюсь заставить его мечтать о рае и аде, и какая-то часть меня даже не хочет пытаться убить его, когда он находится в муках освобождения.

Ладно, большая часть меня хочет увидеть, каким он будет после.

Я хочу узнать, что ставит Алексея Волкова, убийцу, на колени, и посмотреть, смогу ли я сделать это своим ртом.

Я освободила его член и на мгновение уставилась на монстра. Я чувствовала его на себе, но это не подготовило меня к тому, насколько он чертовски большой и толстый. Его кончик пронизан пирсингом, и он такой твердый, что на нем вздуваются вены, когда я обхватываю его основание и прижимаю его ко рту. Слюна заполняет мой рот, и моя киска болезненно сжимается при мысли об этой штуке внутри меня.

Все началось с того, что я уравниваю шансы, но при одном взгляде на его член я понимаю, что должна попробовать его на вкус. Я встречаю его взгляд, сжимаю основание его огромного члена, заставляя его бедра снова приподняться.

Его язык высовывается и проводит по его полным, шершавым губам, отвлекая меня на мгновение, когда я смотрю, как он снова пробует меня на вкус на своей коже. Я снова сосредотачиваюсь на том, что я делала - делала его слабым и уязвимым, как он сделал меня.

Мы играем в игру, и я веду счет.

Не сводя с него глаз, я опускаю голову и дую теплым дыханием на кончик его члена, заставляя его глаза закрыться, а дыхание вырывается из его губ.

– Айрис, – требует он.

– Проси. – Я ухмыляюсь, когда его глаза снова встречаются с моими. – Ты хочешь, чтобы я избавила тебя от мучений? – Повернув голову, я провожу губами вниз и вверх по его стволу, прежде чем провести языком по кончику, избегая того места, где он хочет меня видеть. – Тогда умоляй.

Его ноздри раздуваются от раздражения, когда он смотрит на меня. Я ухмыляюсь, наблюдая, как он слизывает капельки моей слизи, и хмыкаю, когда его вкус покрывает мой язык.

Его губы раздвигаются, и я вижу, как его кулаки сжимаются по бокам. Он признался, что ненавидит быть слабым, ненавидит это, но мне все равно. Он заставил меня умолять, так что он тоже будет умолять, или я уйду удовлетворенная и оставлю его твердым и голодным.

– Пожалуйста. – Это слово вырывается из самой глубины его горла и почти режет, поскольку он борется со своей собственной природой. Нам обоим приходится изгибаться, чтобы не сломаться в объятиях друг друга.

– Пожалуйста, что? – Я сладко мурлычу, поглаживая его член круговыми движениями, сжимая его по мере того, как он дергается в моей руке.

– Пожалуйста, пососи мой член, – рычит он.

Я знаю, что это настолько приятно - будто я собираюсь получить. К тому же, моя точка зрения была достигнута. Не он здесь главный, а я. Он заставил меня умолять, но он тоже может умолять. Все, что он может сделать, я могу сделать лучше. Я не для того, чтобы он приказывал или контролировал меня.

Я могу быть его женой на данный момент, но я также женщина, которая может дать ему именно то, что он хочет.

Чтобы получить это, он должен играть по моим правилам.

Снова сжав его основание, я удерживаю его неподвижным, раздвигая губы и засасывая кончик его члена в рот. Вырвавшийся у него стон стоит тысячи слов и только подбадривает меня, когда соленый вкус его члена заполняет мой рот. Посасывая головку его члена, я позволяю ему проталкиваться глубже, но продолжаю отстраняться, пока он не остановится, показывая ему, что он идет в моем темпе.

Когда он снова становится неподвижным, я провожу языком по нему, вверх и вниз, как он лижет мою киску. Я пробую на вкус каждый его твердый дюйм, прежде чем закрыть рот вокруг него и всосать его глубже. Я вбираю его так глубоко, как только могу, до самого горла, пока от него не остается только дюйм, и я накрываю его рукой и поворачиваю, сжимая, когда сосу.

– Блядь, – шипит он, прежде чем перейти на русский язык, который я не понимаю, но, судя по тону, это хорошо. Когда он тянется вниз и запутывает пальцы в моих волосах, пытаясь затянуть меня глубже, я отстраняюсь, выпуская его изо рта. Я позволяю его кончику остаться на моем языке, наблюдая за тем, как он пытается восстановить контроль надо мной.

Мы - два врага, которые вынуждены быть вместе, наша ненависть и похоть друг к другу - единственное, что удерживает нас от убийства в этот момент.

Когда он отчаянно тянется ко мне, я провожу языком по головке его члена, а затем беру его в руки и говорю.

– Нравится, ублюдок? – Я ухмыляюсь. – Думаю, да. Я полагаю, что ты будешь вспоминать об этом каждый раз, когда будешь смотреть на меня, до самого гребаного конца, вспоминая, как я была первым человеком, который увидел твою слабость, когда я сосала твой член, и тебе это понравилось. – Скользя ртом по нему снова, я позволила слюне стечь с моих губ и вниз по его длине. – Как твоя маленькая фиктивная жена делала то, что никто другой не мог. – Я сильно сжимаю его, дергаясь в своей хватке.

– Я вынудила ублюдка Волкова пасть, – бормочу я, обхватив его член.

Он рычит, готовый сбросить меня с себя, но я прижимаюсь, принимая его член полностью. Моя голова покачивается, когда я сосу его, используя руку, чтобы крутить и сжимать его. Его сперма и моя слюна стекают по моему подбородку. Грязный, грубый минет - самый лучший, и я не могу не признать, что это