Создатель злодейки. Том 1 - Sol Leesu

– Их ведь и так много…

– Ах, вот опять! Миледи, вы в последнее время ведете себя странно. Они уже вышли из моды. От них надо избавляться, это же очевидно!

На вид они почти не отличались от платьев в каталоге… Может, у меня нет вкуса? Пока я молча стояла с недовольным лицом, София вдруг хлопнула в ладоши, словно вспомнив что-то.

– Ах да! Я же не показала вам главного. Вот на что стоит обратить внимание в этом сезоне.

Она быстро пролистала страницы и развернула передо мной рисунок платья со спины. Задняя часть юбки была объемной, с пышной драпировкой, приподнятой сзади и по бокам.

– Посмотрите, платья со складками Ватто больше не в моде. Кто сейчас станет носить эти смешные драпировки на спине, точно занавески?

И вправду. Модель с двумя ниспадающими складками посередине спины, которую я видела на балу месяц назад, теперь исчезла.

– В этом сезоне в моде будут платья с полукруглыми драпировками задней части юбки. Разве не выглядят они, словно бутон розы?

Я слушала ее болтовню вполуха, задумавшись. Нечто неуловимое крутилось в голове… казалось, я вот-вот должна была что-то вспомнить.

«Полукруглые драпировки… это же, получается, платье-полонез? Кажется, в романе я упоминала такое…»

А! Вспомнила. Подобный фасон юбки появился как раз тогда, когда Шарлотта с помощью Вернера ввела новую моду в высшем свете.

Шарлотта родилась в бедной крошечной семье провинциального виконта. Из-за деревенского происхождения она нередко помогала с сельскохозяйственными работами, чем совсем не походила на типичную аристократку.

Чтобы не испачкать платье во время работы, она подбирала юбку, и ей казалось, что форма платья, которая при этом получалась, выглядит очень мило.

Так она придумала новый дизайн и набросала его на бумаге. Вернер, увидев рисунок, приказал самому известному столичному модельеру воплотить его в жизнь и распространил новый стиль среди знати.

Аристократки, не имея ни малейшего понятия о том, кто автор этой модели, одна за одной стали появляться в платьях нового фасона на балу в честь праздника урожая. Когда же все уже были ослеплены новой модой, Шарлотта объявила, что это она создатель модели.

Тогда она стремительно взлетела на вершину аристократического общества, став его «Лилией» – центром внимания всех леди.

«Значит, это тот самый момент…»

Выходит, сейчас я на первых страницах романа. Люди только начинают обращать внимание на Шарлотту и проявлять к ней симпатию.

Я вдруг вспомнила, что произойдет в день праздника урожая.

Айла, как и остальные юные дамы, ничего не подозревая, наденет новое модное платье и отправится на бал. Там она узнает, что этот фасон на самом деле придуман Шарлоттой, той самой, которую она ненавидит. И что Шарлотте помогал Вернер.

Не в силах выдержать унижения и совладать с завистью, Айла выльет напиток прямо на платье Шарлотты.

«Похожая на кровь темно-красная жидкость безжалостно залила юбку Шарлотты. Это погубило и ее мечту представить обществу собственную модель платья. В бальном зале на мгновение воцарилась мертвая тишина, которую вскоре сменила взволнованная суета.

– Миледи, вы в порядке?

– Боже мой, вы не пострадали?

Шарлотта дрожащим взглядом уставилась на платье. Оно было безнадежно испорчено пятнами, которые не получится вывести. В уголках ее глаз заблестели жемчужины слез.

– Я… я в порядке, леди Мертензия. Это всего лишь случайность, не переживайте. Я просто сошью новое.

Она старалась говорить спокойно, но тонкий голос дрожал так жалобно, что сердце сжималось. Свидетели ее ангельского смирения – присутствующие аристократы – обернулись к Айле. Та, злобно прищурившись, улыбалась с откровенным удовлетворением.

– Ну разве не ведьма…

Как бы ни была уязвлена ее гордость, решать вопросы таким подлым образом было совершенно недостойным для аристократки. Взгляды, устремленные на Айлу, полнились нескрываемым презрением. Кто-то, вероятно с сожалением, воскликнул:

– Леди, ведь это платье единственное в своем роде, оно создано вместе с лучшим мастером пошива эпохи, господином Поланом! А ткань… даже я никогда не видел такой мягкой, невесомой ткани…

– Мне все равно.

В этот момент люди, столпившиеся вокруг из-за выходки Айлы, расступились, и появился Вернер. Он мягко приобнял за плечи дрожащую, словно раненая птица, Шарлотту и произнес:

– Ничего страшного. Мы можем сшить хоть десяток таких. В конце концов, именно я больше всех поддержал эту работу, так что можешь ни о чем не волноваться.

– Ваше высочество…

Вернер, в утешение легко похлопывая беззвучно плачущую Шарлотту по плечу, наконец перевел взгляд на Айлу. Его глаза сверкнули холодным презрением, что было острее клинка…»

Да, именно так все и происходило. После этого даже те немногие аристократы, что питали к Айле хоть какую-то симпатию, отвернулись от нее.

Это была следующая после Палингеи сцена, в которой появлялась Айла. Если цикл временно́й петли повторится, то, скорее всего, это случится именно в день праздника урожая.

Чтобы разорвать петлю, придется надеть платье дизайна Шарлотты и облить ее наряд. Только тогда все отвернутся, Вернер начнет относиться ко мне с осторожностью, а Айла станет воплощением злодейки.

Но если я так сделаю, то смерть станет неизбежной.

«Я не хочу умирать…»

Холодная, мучительная кончина в сырой тюремной камере после долгих пыток – вот что ждет меня впереди.

– Похоже, вы задумались, миледи. Вам не по вкусу новомодное платье? – прошептал вдруг кто-то рядом с моим ухом.

Я вздрогнула и обернулась к Киллиану: из-под капюшона по-прежнему были видны только его подбородок и губы.

– Вы мрачнее тучи.

– Просто… все слишком запутанно, понимаете?

– Понизьте тон, миледи. Если кто-то услышит, что вы говорите с дворецким на «вы», вас поднимут на смех.

Лишь тогда я поняла свою ошибку, замолчала и украдкой посмотрела на Софию. Хотя мы шептались прямо перед ней, она все так же болтала без умолку о последних модных тенденциях.

«Кажется, что она не заткнется, даже если попытаться ее утопить. Так и вижу ее рот, торчащий из воды, который продолжает трещать о платьях».

Пока я позволила себе на минутку отвлечься, Киллиан вновь прошептал:

– Похоже, ты забыла, что мы в одной лодке. Лучше уж сейчас, по-хорошему, рассказать все. Все равно кроме меня тебе не с кем больше поговорить.

– …

Его замечание задело меня до глубины души. Я злобно покосилась на того, кто умудрился одной фразой лишить меня всех аргументов.

Но, честно говоря, он был прав. Я сама согласилась заключить договор, а потом просто замкнулась в себе и не удосужилась дать ни малейшего объяснения. Мы решили действовать вместе, потому что наши интересы совпали, и мое молчание было невежливым.

Я не могу раскрыть ему всю правду о себе, но хоть что-то сказать все же должна.

– София, не могла бы ты на минутку выйти? –