Спрятанный подарок: История происхождения Отца Рождество - Аннетт К. Ларсен

— И эту идею ей внушил Брунсон, — сказала я, зная, что это правда. Леди Колдерон смотрела на старого дворецкого словно на отца и доверяла ему во всём. Я выдохнула с чувством поражения и тяжесть безысходности навалилась на плечи. — Ему было мало просто уволить меня. Он должен ещё и разрушить мою семью. Почему? — вырвалось у меня в отчаянии. — Почему он меня ненавидит? — Я прижала тыльные стороны ладоней к глазам, сдерживая слёзы.

— Я непременно доложу лорду Колдерону, что здесь всё в порядке и что подход мистера Пеннсворта, с терпением и снисходительностью, следует сохранить.

Я втянула воздух и опустила руки, чтобы видеть его. Всё тело дрожало, и мне нужно было завершить разговор, пока я окончательно не развалилась на части.

— Я была бы вам очень признательна. Мы найдём решение, я уверена. — Мне хотелось верить собственным словам.

Но, я не верила.

Его взгляд наполнился сочувствием, когда он произнёс:

— Возможно, я мог бы как-то помочь.

Я тут же замотала головой, ведь его сочувствие разъедало мои уверенность и гордость.

— Вы уже сделали достаточно. Скоро вы получите деньги за аренду, мистер Клосс.

Он подбородок дернулся назад, словно я шокировала и ранила его.

— Аннабель?

— Что-нибудь ещё, сэр? — Мне нужно было, чтобы он ушёл. Нужно было остаться наедине со своими мыслями и тревогами.

Он нахмурился, несколько мгновений всматривался в моё лицо, затем опустил глаза и кивнул, глядя в землю.

— Нет. Больше ничего. Я сообщу его светлости, что задержка временная, как и в прошлый раз, и что сейчас ничего предпринимать не нужно.

Он снова поднял взгляд и кивнул, давая понять, что все в порядке, но я уже не была способна в это поверить.

Я натянуто кивнула, стараясь ощутить облегчение от того, что он, похоже, на моей стороне, но облегчение не приходило.

— Я искренне рад видеть тебя, Аннабель. Но сожалею, что обстоятельства встречи столь невесёлые.

Глаза защипало, и я сжала губы, чтобы не расклеиться у него на глазах. Мне хотелось сказать, что я чувствую то же самое. Хотелось признаться, что я скучала по нему и что его явная тревога заставляет меня чувствовать себя не такой одинокой. Но вместо этого я произнесла:

— Прошу прощения, мистер Клосс, но мне нужно работать.

Мой тон был холодным и решительным. Я видела, что ему хочется задержаться, но спустя несколько томительных мгновений он слабо улыбнулся и ушёл.

Я повернулась к нашему маленькому огороду и, уткнувшись в землю, расплакалась.

Глава 8

Рынок представлял собой какофонию звуков: торговцы спорили с покупателями, по булыжной мостовой грохотали повозки, шипело жарящееся мясо, раздавались крики животных. Был второй четверг октября, и я провела утро, бродя между прилавками. Через плечо у меня была перекинута корзина на ремне, а в ней лежали разнообразные носки, связанные моими сёстрами. У нас не было ни столов, ни навеса, необходимых для того, чтобы устроить на рынке настоящую торговую точку, но, в сущности, они и не требовались. Я могла продавать наши изделия и так.

Конечно, это было утомительно, вот так ходить под солнцем с тяжёлой корзиной на плече, но это было самое малое, что я могла сделать. Моё время лучше было потратить на продажи, чем на попытки вязать. Каждый раз, когда я садилась с спицами и пряжей, взгляд невольно обращался к сёстрам, и я сравнивала их скорость и мастерство со своими жалкими потугами. Я даже не пыталась вязать носки. Вместо этого я делала шарфы и кое-как справилась с несколькими шапками, хотя это давалось труднее. Пальцы то и дело ускорялись, несмотря на мои внутренние увещевания, и неизбежно я пропускала петлю, теряла счёт или вязала слишком туго либо слишком свободно. Я ненавидела свою ненадежность.

Солнце поднималось всё выше, и я гордилась количеством проданных носков. Было очевидно, что многие жители деревни знакомы с работой моих сестёр. У меня даже скопилась небольшая стопка носков, которые люди принесли, чтобы я забрала их домой и заштопала, — они обещали забрать их позже на неделе в нашем коттедже. Достижения сестёр наполняли меня гордостью, но я понимала, что этого недостаточно. Теперь, когда папа не мог работать, у нас просто не было возможности одновременно платить за аренду и прокормить себя.

За последние полторы недели мы почти ничего не ели. Хотя я не рассказывала Лотти и Грейс о визите Нико, я попросила их рассказать мне всё, что они знают об аренде: когда нужно вносить плату? Сколько именно? Насколько мы близки к тому, чтобы оплатить её? Это был неприятный разговор, и мы прекратили его, выжатые как лимон, с угасшими надеждами.

Поэтому сегодня утром я зашла к аптекарю, надеясь найти что-нибудь, что могло бы помочь отцу. Врач и лекарь перестали отвечать на наши вызовы, когда стало ясно, что мы не можем им заплатить, но аптекарь по-прежнему выслушивал наши тревоги и пытался дать советы. Однако, когда я рассказала ему, что отцу стало хуже, так как у него начали расплываться очертания предметов, то он ответил, что ничего нельзя сделать.

— Похоже, болезнь добралась до его глаз, — сказал аптекарь. — Прости, Аннабель. Думаю, твой отец долго не протянет.

Я сумела поблагодарить его перед уходом. Где-то в глубине души я, наверное, допускала, что отец может не поправиться, но так долго упорно сохраняла оптимизм, что слова аптекаря оглушили меня, оставив в состоянии оцепенения.

Так что я продавала носки, а что ещё я могла сделать?

— Мисс Уинтерс, — раздался голос позади меня, и я обернулась, чтобы увидеть стоявшего передо мной мужчину лет под сорок, с тёмными волосами и резкими чертами лица.

— О, — удивлённо произнёс он. — Вы, должно быть, другая сестра.

Острая боль пронзила сердце от того, что меня назвали «другой», но я подавила её и выдавила улыбку.

— Да, это я. Аннабель Уинтерс. — Я присела в коротком реверансе. — К вашим услугам.

— Александр Локвуд. — Он натянуто приподнял уголки рта, но это была лишь тень улыбки. Взгляд его был тусклым, а лицо — тяжёлым. Мне стало интересно, что его тревожит.

— Я возьму пару носков, — сказал он, кивнув на мою корзину.

Моё сердце едва заметно встрепенулось. Каждая продажа приносила волнение. Я достала несколько пар, чтобы он мог выбрать. Мы обменяли монеты на носки, а потом он снова посмотрел на меня:

— Я привык видеть здесь одну из ваших сестёр, она вяжет прямо во время продажи, — заметил он.

— Да, просто последние несколько лет я работала прислугой, так что